Николай I - Коллектив авторов Страница 155

почтовых листах большого формата. В этих записках он не ограничивался указанием главной мысли, а входил во все подробности исполнения, перечисляя части войск, все частные распоряжения по снабжению и довольствию их, доходя до самых мелочей. Упомянутые записки государя о замышлявшихся военных мерах против Турции были препровождаемы на заключение фельдмаршала князя Варшавского, к военной опытности которого император питал безграничное доверие. Паскевич отозвался сочувственно о смелых планах государя и высказал свои собственные мнения, которые, однако же, трудно было признать сообразными с действительным положением дел. Как в записках императора, так и в соображениях фельдмаршала выказывалось чрезмерное пренебрежение к военным силам Турции; все предполагавшиеся предприятия обусловливались полным бессилием ее. Вместе с тем устранялась всякая возможность деятельного вмешательства западных держав, а со стороны Австрии даже допускалась возможность дружественного содействия понудительными против Турции военными мерами.

В собственноручной записке государя в апреле месяце явилась мысль о занятии княжеств Дунайских, для чего считалось достаточным употребить один 4-й пехотный корпус; но все еще не оставлялась мысль о десантах и даже о движении к Константинополю, хотя уже допускалась возможность вступления флотов Англии и Франции в Черное море. В то время, когда русский чрезвычайный посол князь Меншиков находился еще в Константинополе, в начале мая, повелено было привести 4-й и 5-й корпуса на военное положение. Только в июне, когда начало явно выказываться сомнительное отношение парижского и лондонского кабинетов и двуличный образ действий венского, оставлены были замыслы отдаленных морских предприятий и положено ограничиться вступлением 4-го армейского корпуса и части 5-го в Дунайские княжества.

Одна из дивизий 5-го корпуса, 13-я, расположенная в Крыму, с самого начала возникших недоразумений предназначалась к перевозке морем на Кавказ. Еще в феврале повелено было князю Воронцову принять оборонительные меры в Закавказье; а так как, по донесению кавказского наместника, из всех войск Кавказского корпуса можно было стянуть к турецкой границе едва 7/4 батальонов, то и решено было подкрепить войска на Кавказе 13-й пехотной дивизией и вместе с тем усилить крейсировавшую вдоль кавказского берега эскадру. Князю Меншикову, возвратившемуся тогда из Константинополя в Одессу, предписано было приступить к распоряжениям по морской части для перевозки означенной дивизии в Сухум.

Но вслед за тем, когда дипломатические переговоры в Вене, казалось, приняли благоприятный оборот и возродилась надежда на мирное улажение недоразумений с Нортон, возникла новая мысль: в случае мирного исхода дела приготовленную уже к перевозке морем 13-ю дивизию временно употребить на черноморской береговой линии для нанесения решительного удара вождю горцев Магомет-Амину и для приведения в исполнение давнишнего предположения о твердом занятии треугольного пространства между низовьями Кубани и морским берегом до предположенной передовой линии вдоль речки Адагума.

Вот эти именно предположения, вероятно, и подали князю Долгорукову первую мысль привлечь меня к работе в Военном министерстве. За неимением в то время лица, коротко знакомого с кавказскими делами (в прежнее время специалистом по этой части был Н. И. Вольф), вспомнили обо мне и вырвали меня из того замкнутого, скромного круга учебной и ученой деятельности, в котором я прожил восемь лет и который считал уже окончательно своим призванием. Приходилось возвратиться, хотя, по-видимому, и временно, к прежнему роду деятельности – военноадминистративной, канцелярской, и первой встречей на этом пути были опять дела кавказские.

О Кавказе я ничего не упоминал в своих воспоминаниях за все время, протекшее с моего выезда оттуда; но по своей привязанности к этому краю и по своей обязанности постоянно освежать в курсе военной статистики статьи о Кавказе, я не переставал следить за ходом тамошних дел. А перемен произошло немало в течение восьми лет! Личный состав местной администрации совершенно изменился со вступлением князя М. С. Воронцова в должность наместника и главнокомандующего. С 1847 года, по увольнении генерала Гурко от звания помощника главнокомандующего и наместника, назначен был начальником гражданского управления и председателем совета главного управления Закавказского края генерал-лейтенант князь Вас(илий) Осип(ович) Бебутов.

Один слух об ожидаемом разрыве привел в брожение все горское население. В особенности тревожно было положение черноморской береговой линии, и начальствующий ею адмирал Серебряков уже в мае 1853 года доносил, что жалкие наши прибрежные форты не в состоянии будут удержаться даже против одного неприятельского фрегата.

Намерение государя употребить 13-ю пехотную дивизию для решительных действий в 1-м отделении черноморской береговой линии первоначально обрадовало кавказское начальство; но когда заявлена была положительная высочайшая воля, чтобы означенная дивизия в ту же осень непременно возвратилась в свое постоянное расположение, то князь Воронцов усомнился в возможности достигнуть в столь короткое время каких-либо серьезных целей. Противного мнения был князь Меншиков, которому государь и предполагал вверить главное начальство экспедиции, предназначая в начальники штаба его адмирала Серебрякова. Предположение это было выражено в высочайшей резолюции на доклад военного министра 13 августа. Еще в это время государь не оставлял намерения своего предпринять означенную экспедицию, «ежели турецкое дело будет кончено не позже 1 сентября».

Таким образом, в то время, когда я был привлечен к занятиям лично при военном министре, первой моей работой были распоряжения о перевозке морем 13-й пехотной дивизии, снаряжении ее и дальнейшем употреблении в том или другом предположении: на черноморской ли береговой линии или в Закавказье, в случае разрыва с Турцией. По сложности вопроса и по краткости времени приходилось вести деятельную переписку с князем Воронцовым, князем Меншиковым, командиром 5-го корпуса генералом Лидерсом, командовавшим войсками на Дунае князем Горчаковым и в то же время давать указания подлежащим департаментам министерства по части артиллерийской, инженерной, провиантской и проч.

Однако ж надежда государя уладить дело с Турцией не сбывалась. Как уже сказано выше, Порта не приняла коллективного предложения трех держав и предъявила новые требования, на которые согласиться нам было невозможно. Получались донесения о деятельных военных приготовлениях в Турции, о сборах турецких войск на кавказской границе, о намерении турок оказать поддержку горцам восточного черноморского берега и т. д. По всему было видно, что война неизбежна; а потому 27 августа последовало высочайшее повеление приготовить все к немедленной, по первому приказанию, перевозке 13-й пехотной дивизии, в полном составе и с обозами, в Сухум, откуда дивизия должна была следовать пешим порядком на турецкую границу. Само собой разумеется, что прежняя мысль об экспедиции на черноморской береговой линии была уже оставлена. Все распоряжения по перевозке войск были возложены на князя Меншикова и генерала Лидерса; дальнейшее же направление высаженных войск и необходимые для того административные меры были предоставлены кавказскому начальству.

Казалось тогда, что западным кабинетам после изъявленного императором Николаем согласия на коллективное их предложение (в Венской ноте 20 июля / 1 августа) и