Людовик XI - Пол Мюррей Кендалл Страница 154

на Ричарда Невилла, графа Уорика, "первого лорда короля Англии". В то время как он источал похвалы в адрес "Делателя королей", герцог Иоанн резко прервал короля, заявив, что Уорик был никем иным, как предателем самого низкого пошиба! Герцог не терпел, когда о графе говорили что-то хорошее, так как тот всю жизнь обманывал людей! Он был злейшим врагом Анжуйского дома; именно он способствовал низвержению короля Генриха и изгнанию сестры герцога, Маргариты, королевы Англии. "Лучше бы король, — продолжал герцог в гневе, — помог своей кузине вернуть королевство, чем оказывать благосклонность таким, как Уорик!" После этого он разразился яростной диатрибой против тысячи и одной подлости графа.

Невозмутимый, Людовик ответил, что граф Уорик дал ему веские основания для похвалы, что было не со всеми, даже с некоторыми из его родственников, поскольку тот, по крайней мере, всегда показывал себя верным другом французской короны. В то время как король Генрих, зять герцога Иоанна, развязал несколько войн против французского королевства, Уорик выступал против английской агрессии. Уже по одной этой причине Уорик стоил того, чтобы укреплять с ним дружбу. Однако, когда король продолжил восхвалять графа, герцог снова прервал его, сказав, что раз король так любит Уорика, тем более он должен восстановить сестру герцога на английском троне, так как с Уориком и Ланкастрами на его стороне он может рассчитывать на дружбу Англии больше, чем когда-либо!

Людовик сразу же взялся за эту тему. С горькой иронией он спросил, каких доказательств дружбы ему следует ожидать от королевы Маргариты и ее народа: будут ли они действовать так же, как во время Войны за общественное благо, поддерживая его врагов? Или они предложат ему сына Маргариты, маленького принца Эдуарда, который в тринадцать лет уже говорил только об отрубании голов и войне, как будто судьба всех была в его руках, как будто он был богом битв или свободно владел королевством Англия? И даже если им будут взяты определенные обязательства, насколько они будут выполнены?

В порыве гнева герцог заявил, что если принц Эдуард по его просьбе даст слово, а затем нарушит его, то он, герцог Иоанн, лично вырвет его глаза! "В течение всего обеда, в тоне, граничащем с шуткой, двое мужчин продолжали обмениваться колкими репликами. Помимо удовольствия, которое он получал, изводя своего импульсивного кузена, Людовик XI выяснял у герцога его отношение к возможному союзу между Уориком и ланкастерцами".

85

Только английский аналитик Уильям Вустерский и французский хронист Жан де Ваврен помнят содержание этого проекта соглашения, но нет причин сомневаться в его точности. Чтобы пощадить чувства англичан, перемирие было представлено как арбитражный договор, по которому Папа должен был в течение четырех лет решить, кто является законным владельцем герцогств Гиень и Нормандия; но всем было ясно, что Папу можно легко склонить к тому, чтобы продлить его раздумья на столетие.

86

Жак д'Арманьяк, герцог Немурский, был настолько впечатлен демонстрацией силы короля при захвате Нормандии, что решил отправиться в паломничество в Иерусалим. Вместо этого, в обмен на помилование, он согласился признаться в измене во время Войны за общественное благо. Ему незачем было что-то скрывать, ведь он прекрасно знал, что сеньор де Брезон, один из его приближенных, продал королю все его секреты. После этого очаровательный, но слишком слабый Жак поспешил вернуться в свою крепость Карла, практически неприступный замок, расположенный на скалистом отроге. Однако он не мог не устроить новый заговор. Как только брат Людовика Карл вступил с ним в тайную связь, он пообещал, что если не сможет сделать ничего другого, то будет "топтать перед ним землю, как бык". Летом 1467 года герцог Немурский, получил поразительные новости. Через бретонца, сеньора де Вилларе, Карл и Франциск II сообщили ему, что новый герцог Бургундский готов предоставить в их распоряжение свою армию, чтобы избавиться от Людовика XI. По словам бретонца, Карл сказал, что "когда придет время распределять добычу, герцог может взять то, что ему нравится, а остальное раздать". Обрадованный, Жак д'Арманьяк призвал де Вилларе к немедленным действиям, поскольку астрологи сказали ему, что тот, кто первым выйдет с войсками в поле, станет победителем. Однако Жак по-прежнему так боялся короля, что договорился о встрече с бретонским агентом на деревенской мельнице и, попросив его передать герцогу это пожелание, сказал в конце разговора с ним: "Если со мной случится несчастье и мне придется бежать, я надеюсь, что он зарезервирует для меня в своих владениях маленький уголок, где я смогу спрятаться". Когда де Вилларе вернулся в Бретань, он стал чувствовать себя настолько тревожно, что отправился к королю Франции, чтобы рассказать ему всю эту историю.

87

Вот как легат, приглашенный Людовиком XI для достижения мира, описал герцога за некоторое время до этого. Тот же легат так испугался Карла, что пытался завоевать расположение врагов короля, пока король не понял это и не отправил его обратно в Италию.

88

В 1464 году, после убийства канцлера Савойи Джакомо ди Вальперга, близкого друга Людовика, и погружения герцогства в сильные беспорядки, Филипп де Брессе был арестован королевским офицером на пути во Францию, хотя ему и был предоставлен безопасный проезд. Однако в конце Войны за общественное благо король не только освободил его, но и решив, что завоевал его преданность, назначил его губернатором Гиени и доверил ему командование сотней копий. Но, как и его братьев, Филиппа неудержимо влекло военное великолепие бургундского двора, поэтому он снова перебежал из лагеря короля к герцогу Карлу, который сделал его членом Ордена Золотого Руна.

89

Гораздо позже Коммин отметил: "По правде говоря, я считаю, что он оставил бы их там, если бы не вернулся".

90

Король в сопровождении графа де Сен-Поль и его войск провел ночь на 27 октября в укрепленном фермерском доме, расположенном в четверти мили от разрушенных стен, а герцог расположился у самых ворот города. Около полуночи, когда в пригороде прозвучал сигнал тревоги, Людовик был внезапно разбужен ото сна. Он немедленно послал за графом де Сен-Полем, вскочил на его лошадь и поскакал под проливным дождем к покоям герцога, которого нашел на улице, занятого расспросами своих людей и отдачей приказов, в то время как вокруг, бургундцы, охваченные паникой, кричали, что враг настигает их. Не было человека храбрее герцога Карла; но он стоял ошеломленный под дождем, не в силах ни думать, ни принимать решения: "По правде говоря, — отмечает Коммин, — в то время, о котором я говорю, он