Крысиная тропа. Любовь, ложь и правосудие по следу беглого нациста - Филипп Сэндс Страница 14

Представители властей явились в больничную палату Шарлотты и подвергли женщину допросу. Она отвечала, что знать ничего не знает. Да, Отто навестил ее накануне попытки переворота, но она так плохо себя чувствует, что почти не помнит их разговора. В его поведении она не заметила ничего необычного, но поддержала бы мужа, если бы знала, чем он занимается. В конце концов, канцлер Дольфус вешал австрийских нацистов.

Спустя десятилетия она говорила историку Ханс-Якобу Штеле, что Отто не был мозгом Июльского путча, спланированного австрийскими эсэсовцами и проведенного бездарно, без должного руководства[127]. Отто якобы минимум трижды пытался попасть в Баллхаус, но безуспешно. Впрочем, в беседе со своей теткой Лолой Мацек Шарлотта выдвинула другую версию. Да, Отто был «замешан» в заговоре, и только цепочка несчастливых обстоятельств не позволила ему попасть в Баллхаус. Убийство Дольфуса в планы заговорщиков не входило. «Когда у вас пистолет и вы видите, как кто-то убегает, вы стреляете»[128].

В третий раз в жизни Отто ступил на преступный путь. Обвиненный австрийским государством в государственной измене, он, спасаясь от преследования, исчез, оставив Шарлотту с двумя маленькими детьми.

7. 1934, Берлин

Венская жизнь Шарлотты, жены беглого преступника, проходила на виду у всех. Несколько дней после Июльского путча она лежала в больнице, где ее неоднократно допрашивала полиция. Сообразительная женщина держалась холодно. «Я ничего не знаю», — твердила она, понимая, что значит быть на нелегальном положении, persona non grata. Полиция конфисковала дом в Клостернойбурге, машину, ее гардероб и паспорт, пять тысяч шиллингов наличными[129]. По тайным каналам Шарлотте передали, что Отто находится в безопасности. Несколько дней прошло без новостей, потом пришла весточка, что он в Германии. Как выяснила Шарлотта, ее муж спрятался на берегу Дуная, пробрался, прикинувшись матросом, на угольную баржу и приплыл 28 июля в Будапешт. Там его встретил взъерошенный журналист с моноклем[130], герр Корнхубер[131], который помог ему достичь Германии и зажить по-новому. Правительство и партия оказали беглецу-эсэсовцу полное содействие. В следующие четыре года он отбыл воинскую службу, принял предложение «особого трудоустройства», натурализовался, подтвердил квалификацию и стал немецким юристом. Он стремительно делал карьеру в СС: вскоре был произведен в гауптшарфюреры, потом в унтерштурмфюреры, оберштурмфюреры[132].

Он узнал, что значит быть беглецом, все время озираться. В шифрованных письмах домой он инструктировал Шарлотту, писал о своих нуждах, включая одежду и белье, о трудностях и о грозящих жене неприятностях. «Представляется, что за тобой наблюдают, вернее, следят за твоим окружением», — предостерегал он, советуя соблюдать осторожность[133]. Он присылал детям рисунки тушью, истории без слов. Хорст показал мне несколько фотографий того времени из семейного альбома Шарлотты. Отто в казарме, на учебе. Отто в черном мундире СС. Отто с нарукавной повязкой со свастикой на тихой городской улице. Отто перед своим новым домом — виллой в стиле 1930-х годов в берлинском пригороде. Отто небрежно облокачивается на свой автомобиль, «славный „штайр“» — уверенный, бодрый, в темном костюме и шляпе.

Он совсем не похож на беглеца, хотя Курт фон Шушниг[134], сменивший Дольфуса на посту канцлера, был консерватором из Христианско-социальной партии, твердым сторонником независимости Австрии от Германии и смертного приговора для таких, как Отто[135]. Убежденный противник нацизма, он сохранил запрет нацистской партии в Австрии.

В отсутствие Отто Шарлотта поправилась, выписалась из больницы и уехала с Отто-младшим и Лизл в Мюрццушлаг. Там, в семейном доме-особняке, они заняли две комнаты на первом этаже, хотя ее родители большую часть времени проводили в Вене. Ее отец вышел на пенсию, поэтому доходы сократились, но средств хватало на машину с шофером и на служанку в помощь Шарлотте. Тот период запомнился ей скукой, отчаянием, недостаточной связью с Отто — по правилам строгой секретности. В ее дневнике остались зашифрованные ссылки на короткие телефонные переговоры с мужем; позднее она говорила детям, что в дальнейшем ей весьма пригодились освоенные тогда хитрости.

Ее «спасательным кругом» была Мутти, за плечами у которой был опыт управления реабилитационным учреждением и общения с ранеными солдатами во время Великой войны. К концу 1934 года Шарлотте вернули дом в Клостернойбурге и паспорт, и она отправилась на Рождество на швейцарский лыжный курорт Давос. Там у нее произошла тайная встреча с Отто; они назвались вымышленной фамилией Вартенберг. С ними были Эттингсхаузены, сбежавшие из Австрии и жившие в Мюнхене.

Из-за «тромбоза ноги» Шарлотте было трудно кататься на лыжах, и она жаловалась на невнимание Отто, пока он сам не получил травму на лыжном склоне. Из Давоса супруги уехали в Берлин, оттуда направились на юг. «Вечер в Берхтесгадене» — записано в дневнике Шарлотты 12 января 1935 года[136]. Так называется городок у австрийской границы, где Гитлер купил на гонорары за «Майн Кампф» виллу «Бергхоф». Отто возвратился в Мюнхен, Шарлотта проехала через Зальцбург и Вену и вернулась в Мюрццушлаг, чтобы присматривать за детьми, играть в шахматы и принимать гостей, в том числе Фишбёков. Ей полагалось регулярно отмечаться в полицейском участке в Вене, она побывала на процессе Антона Ринтелена, следила за судом над Гансом Блашке, еще одним товарищем по партии: там подробно говорилось о роли Отто в попытке путча. «Доктор Вехтер превыше подозрений, — заявил Блашке судье. — Он ни разу не намекнул мне ни на какой план путча»[137].

В Германии были тем временем приняты Нюрнбергские законы о защите арийской расы и о лишении евреев гражданства и права работать юристами, врачами, журналистами[138]. Отто поступил на воинскую службу и проходил ее в Дахау, о чем свидетельствуют его фотографии на фоне казарм (я видел их в семейном альбоме).

На Рождество супруги встретились в Чехословакии, в гостинице на самой высокой горе страны Шнеекоппе (Снежке). Шарлотта поселилась там под своей девичьей фамилией Блекман, Отто записался Вартенбергом. К ним присоединился уже известный нам журналист с моноклем Корнхубер с подругой — те выдавали себя за мужа и жену, в то время как Шарлотта с Отто притворялись чужими, и это изрядно веселило всю четверку. «Чудесное Рождество», —