Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин Страница 13

Чудит барин…

Ну, так ближе к телу!

Смотрю намедни больную перед операцией: жалобы, анамнез vitae – morbi, чем болели, чем лечились, где и у кого и т. д.

Проверяю анализы, ЭКГ, рентген грудной клетки, УЗИ-музи и говорю этой пациентке:

– Все у вас в порядке! На ночь выпьете свои таблетки. Завтра с утра не есть, не пить, надеть чулки (компрессионные).

– Доктор, я бы хотела вас…

– Отблагодарить?

– Да, доктор, вы мне понравились…

«О как… Ну что ж, бывает, но ничем помочь не могу», – думаю про себя, конечно.

– К сожалению, завтра я работаю в другой клинике, у вас на наркозе будет другой анестезиолог – ему все о вас расскажу. Не переживайте, у нас все врачи хорошие.

– Доктор, а коробку конфет возьмете?

«Взял бы, да отдать некому. Дома же опять начнется: «Тебе нельзя!» – опять про себя.

– Нет, спасибо большое.

– А шоколадку?

– Шоколадку можно! А хотите, я вам расскажу историю о шоколадке?

– Давайте доктор!

– Короче, слушайте.

После окончания мединститута я начал работать анестезиологом в горбольнице. К тому времени уже женился, родилась дочка. Денег не хватало, и по ночам я подрабатывал на скорой. Сами понимаете, уматывался и просыпался, когда начинал выпадать из машины. Как-то поступил вызов на черепно-мозговую травму, а это серьезно. Подъезжаем к 9-этажке, лифт не работает и я, забрав у девушки-фельдшера сумку неотложки, потопал на 9-й этаж. Она облегченно застучала за мной каблучками. Нам открывает дверь женщина («примерно ваших лет», – отмечаю про себя) и с порога начинает нас благодарить:

– Ой, спасибо-извините, он (сын ее непутевый) уже неделю как пьет, а сегодня упал, головой ударился. Возьмите вот, пожалуйста, шоколадки!

На столике лежало несколько разноцветных плиток Alpen Gold. По тем временам это действительно был презент!

– Ладно, – говорю, – сперва посмотрим вашего пострадавшего. А где он, кстати?

– В кухне.

«За столом, что ли?», – подумалось мне.

Но больной с «тяжелой ЧМТ» сидел на полу и что-то мычал.

На наше появление не отреагировал и, пока я обрабатывал ему рассеченное темя перекисью водорода, он продолжал что-то мычать себе под нос. Давление стабильное, брадикардии нет, зрачки D = S (одинаковые), рожа красная – ничего страшного. Надо просто зашить кожу на его дурной башке и пусть себе трезвеет.

Вот же я добрая душа, не думающая о последствиях!

На первом «вколе» травматический иглы мой нейрохирургический пациент дико заревел и вскочил на ноги.

Фельдшер рванула из кухни.

– Беги в машину! – закричал я.

Попытался задержать разошедшегося мужика, но сил, несмотря на нашу одинаковую комплекцию, оказалось больше у того, кто до этого неделю пил и не сломался.

Я уже с трудом удерживал межкомнатную дверь, когда услышал, что моя девушка-фельдшер стучит каблучками где-то на нижних этажах.

Отпустив дверь, с сумкой неотложки подмышкой, я побежал вниз. Через пару секунд я услышал, как сверху хлопнула дверь и следом за мной побежали. С перепугу я начал прыгать через ступеньки, но топот приближался и я, с чемоданом неотложки подмышкой, начал прыгать через полпролета. Наконец, выскочил из подъезда.

Фельдшер уже сидела в машине, и наша скорая была готова сорваться с места в карьер.

Открывая дверь «газели», я все же обернулся, готовясь дать отпор разбуянившемуся пациенту, но с удивлением обнаружил перед собой женщину – мать пострадавшего.

– Вот, шоколадки забыли! Спасибо вам, доктор!

– Хух…! Чтоб вы были здоровы! Спасибо…

Но по дороге на станцию скорой помощи я мысленно благодарил мать нашего безумного пациента, – будет повод за чаем ближе познакомиться со своим фельдшером. Ее каблучки так задорно стучали…

– Так что и вам большое спасибо! – закончил я свой рассказ. – Ого, горький! Прям угадали!

– Вот и хорошо! Я рада, – ответила мне пациентка, которой я уделил внимание.

– Все у вас пройдет нормально: поставим укол в вену, заснете, а как проснетесь, операция уже будет сделана, – заверил я ее напоследок.

А шоколад нам и правда иногда нужен как источник эндорфинов. Лучше с крепким чаем или свежемолотым заваренным кофе, чтоб не спать на дежурстве, когда чьи-то каблучки вдруг застучат в такт вашему сердцу.

Веселые электрики

В мае 2002 года я приехал на Крайний Север, в Новой Уренгой, – работать в отделении реанимации-анестезиологии. Дежурства сутки через сутки, белые ночи и красные лица моих коллег к вечеру пятницы, поправка здоровья в понедельник-вторник с кратковременной передышкой в среду-четверг… Короче, коллектив был закаленный во всех отношениях и готовый к любому развитию событий.

Во время моего второго дежурства поступил к нам в больницу мужчина средних лет с пароксизмом желудочковой тахикардии[37] и аритмогенным шоком[38]. ЧСС под 200, АД не определяется, сознание помрачено. Наверное, была пятница, так как в отделении «служили два товарища» – Славян и Колян, которые, успев до того раздавить пол-литра, были готовы сражаться с любой патологией. Поэтому дежурная терапевт со своими порошками и капельницами прямо с порога была послана к авторам справочников Тринусу[39] или Машковскому[40] (с какой целью – не помню из-за эмоциональной вовлеченности в процесс лечения).

Недолго думая, бригада решила еб*ть: сперва еще по 150, а потом больного.

– Зачем же так? – застыл я в своей одинокой трезвости.

Видимо, мое клиническое мышление было и впрямь скованно, поэтому Славян после принятых 150 сказал:

– Айда, помогать будешь!

Колян добавил:

– А ты как думал?!

Оказывается, коллеги решили провести кардиоверсию – дефибрилляцию (восстановить нормальную сердечную деятельность с помощью электрического тока).

Заряжающим на те же 150 был Славян, а навалился «на утюги» всеми своими 120 кг Колян.

Об анестезии как-то забыли, потому что сами были уже изрядно «под наркозом». От разряда 150 Дж пациента слегка тряхнуло – и на мониторе «пошел синус» (восстановился нормальный ритм):

систолическое АД стало трехзначным, через пару минут к пациенту вернулось сознание, и друзья пошли продолжать «консилиум». И все бы хорошо, но их страшно доставал телефон…

На звонки кардиологов-терапевтов, уже не в силах открыть глаз, Колян, утонув в кресле, мог едва отвечать:

– Ну и че? Ну и че?! Ну и лечите!.. – и бросал трубку.

Славян вообще не парился, расположившись на диване.

Спасенный от сердечных пароксизмов мужичонка уже канючил у сестер попить-пописать-покурить. Мы с анестезисткой бегали в приемник на переломы-вывихи – накладывать фторотановые[41] маски. Остаток белой ночи я под храп моих старших товарищей просидел за