Лев Андреев - Янгель: Уроки и наследие Страница 127

Как это часто бывает, на объективные обстоятельства накладывается часто человеческий фактор. Являясь по своей природе субъективным, он может оказаться решающим при принятии самых сложных и ответственных решений.

А положение было таково: "законодателем мод" на тот период являлся ведущий Научно-исследовательский институт по разработке систем управления, сложившийся еще в начале развития ракетной техники, во главе с признанным авторитетом С.М. Рязанским. В структуре НИИ несколько тематических комплексов и среди них два главных: по разработке радио- и автономных систем управления.

Лично сам С.М. Рязанский как давний и постоянный, с первой ракеты Р-1, сподвижник и смежник С.П. Королева является крупным специалистом и сторонником систем управления с радиокоррекцией. Учитывая сложившуюся конъюнктуру и возросшие требования по точности стрельбы, несмотря на слабое звено, появляющееся у комплекса, связанное с его уязвимостью, М.К. Янгель вынужден принять компромиссное решение и заложить в эскизном проекте (на бумаге) вариант автономной системы управления с боковой радиокоррекцией. Логика рассуждений проста предельно и в сложившейся ситуации единственно правильная: идея только зреет, а пока дают работу — бери, потом разберемся.

Состоявшаяся первая защита эскизного проекта в этом плане вопроса не решала, а приводила к тупиковой ситуации. Без радиосистемы нет точности, а с радиосистемой нет защищенности, такая система годится только при наступательной доктрине. Но тогда зачем прятать в шахту?

Сделав дипломатическую паузу, М.К. Янгель попытался вести переговоры с С.М. Рязанским и убедить его в перспективности разработки автономных систем. Но тот решительно отклонил предложение. Между тем в системе НИИ, возглавлявшегося С.М. Рязанским, существовало подразделение Н.А. Пилюгина. Им были разработаны автономные системы управления для ракет Р-12 и Р-14. Решив не отступать от направления, на которое была сделана ставка при создании первых ракет, М.К. Янгель пытается опять привлечь в качестве главного конструктора системы управления Н.А. Пилюгина, который вначале и выразил согласие. Состоявшиеся предварительные переговоры и последовавшая переписка, казалось, обнадеживали. Однако вскоре Николай Алексеевич, испытывая определенную зависимость от руководства института, стал лавировать, и когда речь зашла о подписании карточки на Постановление правительства о создании комплекса, вначале несколько раз откладывал решение вопроса, а затем наотрез отказался завизировать документ, заявив представителям М.К. Янгеля, что будет лично разговаривать с Михаилом Кузьмичом. Стало совершенно ясно, что в пределах своих полномочий Н.А. Пилюгин пытался решить все вопросы по существу, но когда дело дошло до более высокого уровня, то он уже был бессилен что-либо сделать, несмотря на самые дружеские отношения с М.К. Янгелем.

Один вопрос — личные контакты с живыми людьми, которым надо доказывать и можно убеждать. Другое дело, когда вопрос поднимается на более высокий уровень, с его "этикетом" взаимоотношений между руководителями организаций, откуда рукой подать и до выхода в правительство. Такова психология двойной служебной морали. Верный себе при решении технических вопросов для достижения цели действовать решительно и бескомпромиссно, М.К. Янгель пытается пойти на разрушение единоличной монополии, сложившейся в практике проектирования систем управления. Главный конструктор комплекса будущей ракеты ведет переговоры с В.И. Кузнецовым, являющимся директором московского Научно-исследовательского института прикладной механики, и предлагает ему возглавить проектирование автономной системы управления для создаваемой машины.

Делая ставку на В.И. Кузнецова, он прежде всего видит в нем авторитетнейшего и признанного специалиста в области систем наведения летящей ракеты, понимая при этом, что как главный конструктор, ответственный за разработку темы, он не в состоянии обеспечить создание всей системы управления в комплексе: систему управления подготовки и проведения пуска, систему стабилизации ракеты в полете, электрооборудование и другие вытекающие отсюда вопросы.

Поэтому, получив согласие В.И. Кузнецова, Главный конструктор комплекса пытается подкрепить принятое решение и с этой целью выходит в вышестоящие инстанции с инициативным предложением о создании в г. Харькове на базе существовавшего серийного конструкторского подразделения нового Опытно-конструкторского бюро по системам управления во главе с Главным конструктором Б.М. Коноплевым, которому и было поручено под формальным техническим руководством В.И. Кузнецова разрабатывать автономную систему управления для ракеты Р-16.

Так возник новый украинский куст — ОКБ-692, сыгравший в дальнейшем важную роль в становлении и развитии систем управления в Советском Союзе. А пока, как покажут ближайшие события, ему предстоит сыграть роковую роль в судьбе первой ракеты Р-16. Об этом в соответствующем месте еще предстоит подробный разговор.

В январе 1958 года специальная правительственная экспертная комиссия, возглавляемая Президентом Академии наук СССР академиком М.В. Келдышем, "дает добро" на проектирование комплекса с межконтинентальной баллистической ракетой Р-16.

Принимая во внимание особенности ситуации, которая сложилась в процессе разработки эскизного проекта вокруг системы управления, М.К. Янгель поручает согласование комплекса вопросов, связанных с ее реализацией, молодому, но уже опытному специалисту А.И. Баулину.

— Пригласил меня Михаил Кузьмич, — вспоминает А.И. Баулин, — в заднюю комнату[12] и провел своеобразную беседу — инструктаж с глазу на глаз. Сказал сразу:

— Вопрос сложный. Ты, наверное, слышал, что есть противники наших технических решений. Возможно, в Министерстве не будет доброжелательного отношения. Не обращай внимания, держись ровно, делай спокойно свое дело и в условиях их "монастыря" не взбрыкивай.

— Запомнилась, — продолжает А.И. Баулин, — атмосфера, сопровождавшая беседу: говорил доверительно, емко, понятно. Очень откровенно и полностью обрисовал не только ситуацию, но и чисто человеческую атмосферу, в которой придется работать. Подчеркнул, как себя держать, вести, как отвечать на выпады с учетом конъюнктуры, сложившейся вокруг этой проблемы.

— Я не поручаю тебе решать вопрос. Поезжай, разберись. Необходимо поставить задачу, получить ответ. А успех дела зависит от личной смекалки, — напутствовал Михаил Кузьмич.

Далее начался обычный процесс по отработанной схеме. Делать все приходилось из Москвы, из министерства. А оно хотя и "родное", но находишься не в родных стенах. Министерство — структура всегда сложная. Жду ответы на разосланные письма. Начались трудности, стали ставить препоны. И совершенно неожиданно не руководство, а рядовые клерки. Перестали давать возможность вести междугородные телефонные разговоры, ссылаясь на то, что кончились лимиты. А на таком этапе это основная работа в стенах министерства, в которое сходятся все нити управления. Остается секретная связь — ВЧ. Но в областных центрах, куда надо звонить, аппараты, как правило, только у секретарей обкомов. Поэтому вызвать директора какого-то завода для переговоров с министерством практически невозможно. А вдобавок, все это время крайне необходима постоянная связь с Михаилом Кузьмичом в Днепропетровске.