Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин Страница 12

В бывшую гетманскую резиденцию пришёл приказ – графу Андрею Разумовскому ехать полномочным министром (посланником) в Неаполь к королю Фердинанду и его супруге Марии-Каролине. Причём не заезжая в Петербург за инструкциями, ибо её величество и его высочество видеть нашкодившего вельможу не желали.

Путь к месту назначения длился более года. Пока согласовывалась кандидатура неаполитанского посла в Петербурге, Разумовский находился в Вене, где при дворе матушки неаполитанской королевы, императрицы Марии-Терезии, учился премудростям дипломатического искусства. Где ещё он мог освоить сложнейшие построения «концерта держав», как не в общении с канцлером Кауницем и его подчинёнными?

А ещё внук казака там пристрастился к хорошей музыке и познакомился с Йозефом Гайдном и юным Моцартом. В Вене поговаривали, что малороссийскому дамскому угоднику завидовал сам Джакомо Казанова.

Почему матушка-императрица решила его назначить в Неаполь?

Король Фердинанд был вторым сыном испанского короля Карла III, человеком весёлым и грубоватым. Больше всего на свете он любил охоту и оргии. Супруга его, Мария-Каролина, фактически взяла на себя бразды правления итальянским югом. Зная эту диспозицию, Екатерина решила, что именно Андрей Кириллович со своим неуёмным темпераментом способен стать приятелем Фердинанда и удовлетворить королеву во всех смыслах этого слова.

В этой неформальной обстановке можно было решить вопрос о стоянке российского флота на Средиземном море, на Сицилии. Это теперь военные корабли под Андреевским флагом базируются в сирийской Латакии, а тогда там было захолустье Османской империи, с которой Россия только что воевала, и мир был недолговечным. Вся восточная часть Средиземноморья являлась, по сути, «турецким озером», а во французских и испанских портах российские корабли никто не ждал. Республика св. Марка доживала последние десятилетия и к тому же слишком дорого оценила свои возможные услуги.

За семь лет пребывания в Неаполе Разумовский стал и другом королю, и любовником королеве, и оставил местное общество, включая местных женщин всех сословий, абсолютно довольным собой. Стоянка для флота действовала бесперебойно вплоть до 1827 года, ведь на Сицилию корсиканский узурпатор не высаживался.

Разумовский был необычным дипломатом. В то время как шеф коллегии иностранных дел Безбородко требовал от всех своих подчинённых писать депеши в Петербург только по-русски, Андрею Кирилловичу было разрешено отвечать и рапортовать по-французски. «Уж лучше пусть выделывается по-иноземному, чем пишет по-русски с ошибками», – говорил Александр Андреевич Безбородко своему бывшему шефу Кириллу Григорьевичу Разумовскому.

Из тёплого Неаполя, чтобы жизнь мёдом не казалась, государыня направляет Разумовского на север, в Копенгаген. Там разгуляться особенно негде: из королев осталась только мачеха монарха Юлиана Мария – родная тётя русской «железной маски» Иоанна Антоновича. Она до конца дней не могла простить России кошмарной судьбы брата и племянника, а также требовала отпустить в Данию сестёр и братьев Иоанна VI, всю жизнь живших в Холмогорах. Этого она добилась в 1780 году.

Сам же король Христиан VII тронулся рассудком, и незадолго до приезда посланника графа Разумовского всю полноту власти в стране захватил 16-летний сын монарха, принц Фредерик. Юноша оказался талантливым правителем и фактически установил своё неограниченное правление.

И здесь граф Разумовский добился выполнения задач, поставленных государыней – не допустил сближения Дании с Пруссией, обеспечил свободный проход через проливы и ремонт на выгодных условиях кораблей русского балтийского флота. И эти договорённости выполнялись до тех пор, пока кронпринц Фредерик, ставший потом королём Фредериком VI, не заключил союз с Бонапартом.

А дальше графа Разумовского ждал Стокгольм. Екатерина Великая знала, что Андрей Кириллович стал приятелем короля Густава III тогда, когда тот гостил во владениях неаполитанского короля. Она понимала, что этот вздорный и амбициозный её кузен может быть утихомирен только таким деятелем, как Разумовский. В самой Швеции после более полувека парламентского правления установилась абсолютная монархия. Король полностью вышел из-под контроля местной аристократии и вовсе не был управляем никем. Недовольное шведское дворянство было вынуждено бежать в Петербург.

Поначалу отношения посланника с Густавом были тёплыми, но затем король заметил то, о чем знал уже весь Стокгольм.

Российский представитель стал в шведском королевстве альфа-самцом и затмил правителя. Даже королева София Магдалена, сестра-погодок безумного датского монарха, тоже была неравнодушна к Разумовскому.

Когда Россия вновь вступила в войну с османами, Густав решил, что пришло время взять реванш за унижение Швеции Петром Великим. Видя неминуемость войны, Разумовский склонил короля Густава III напасть первым и тем самым отвёл все возможные обвинения в «российской агрессии». Симпатии же женской части шведского общества были на стороне посла матушки-государыни. Дерзким и надменным поведением Разумовского Екатерина II осталась очень довольна.

В австрийской столице графа ждала невеста – Елизавета фон Тун-Гогенштейн. Поначалу отец был против брака Андрея. Кирилл Григорьевич писал сыну:

«Я бы желал, чтобы была знатна, а не подла, для тебя и для экономии твоей, которую я не лучшей статьей в жизни твоей поставляю, надобно, чтобы лучше была богата, нежели бедна. Чтоб же она была и хороша, мы оба согласны. А с моей стороны мимоходом скажу, тебе не можно ли, чтобы она была и русской».

Вот с этим-то и была проблема: Лизхен была католичкой, и долго домашние склоняли бывшего гетмана, чтобы тот дал благословение. И уломали.

Их свадьба состоялась в октябре 1788 года, а весной 1789 года Разумовские выехали в Россию. Кирилл Григорьевич, который 11 лет не видел любимого сына, принял их в подмосковном имении Петровско-Разумовском. Императрица дозволила ему с молодой женой приехать в Петербург впервые за тринадцать лет, куда они и они прибыли в октябре 1789 года.

Наблюдая за матерым дипломатом, государыня заметила светлейшему князю Потёмкину-Таврическому: «Ловчее всего Андрея Разумовского туда (в Вену, – ред.) послать: жена его венка и там связи имеет, неглуп, молодость уже улеглась, обжёгся много, даже до того, что облысел».

Эрцгерцог Андреас

Следующим назначением Разумовского был пост товарища (т. е. заместителя) посла в Вене князя Дмитрия Голицына. Андрей Кириллович любил искусство и, делая безумные траты, собирал картины, бронзу и всякие редкости; прекрасно играл на скрипке, устраивал знаменитые квартеты, артисты находили у него покровительство. С ним были знакомы Гайдн и Моцарт, о смерти которого граф сильно сожалел.

Бетховен посвятил Разумовскому свои Пятую и Шестую симфонии, а также три струнных квартета. Считается, что в первый квартет он включил мелодию народной песни «Ой надворі метелиця», во второй и третий – вариации на тему песни «Од Киева до Лубен». Иногда посол сам садился в оркестр и исполнял партию второй скрипки.

В 1792 году Андрей Разумовский стал полномочным послом. Тогда же на