Дух современности. Последние годы философии и начало нового Просвещения. 1948–1984 - Вольфрам Айленбергер Страница 12

экзамену Agrégation многое говорят об идеальных чертах, которые должны были отличать будущих философов во Франции того времени: близкое знакомство с историческими и концептуальными предпосылками как минимум одной эмпирической науки; глубокое знание всего канона от Платона и Декарта до Канта, Бергсона и Хайдеггера (включая соответствующие языковые навыки). И не в последнюю очередь способность выражать эти знания в поэтической и литературной форме.

В частности, на устных экзаменах проверялся дополнительный навык, считавшийся критически важным для дальнейшего развития. Он заключался в умении распознать капкан в виде поставленного вопроса и ловко из него выбраться – даже если необходимой ценой за это для каждой пойманной лисицы будет откусывание собственной ноги.

Именно в этом и потерпел неудачу Фуко (псевдоним Фук) годом ранее, когда должен был представить свободный рассказ на тему «Гипотеза». В этом году процедура жеребьевки поставила перед ним еще более сложную задачу в виде темы, предложенной лично теоретиком науки Жоржем Кангилемом (автором, среди прочего, книги «Нормальное и патологическое»), который тогда председательствовал на экзамене, – «Сексуальность».

Сексуальность – но в каком смысле? Как выражение принадлежности человека к царству природы? Или просто культуры? Объективно регулируемая или субъективно освобожденная? Подавленная или переживаемая? В виде так называемой нормы или девиантная? Выраженная количественно или изложенная на конкретном примере? Или вообще представленная в качестве самостоятельного экзистенциала, подобного хайдеггеровскому «бытию-к-смерти»?

Что это должно было быть? Рассчитывала ли комиссия на драматическую одноактную пьесу, в которой три человека размышляют о своих желаниях в закрытой комнате без выхода, а затем разыгрывают ее перед ними в трех ролях? Хотели ли они во второй раз унизить его, Фуко, перед всем миром, даже целенаправленно уничтожить (слухи о том, что министерство тайно приказало завалить всех коммунистов, ходили в École еще с весны)?

Когда списки были вывешены, Фуко всё еще вне себя от ярости. Похоже, результат его снова не удовлетворил! Всего лишь третий. Они могли бы его сразу завалить. По крайней мере, это был бы чистый провал. А так он был всего лишь очередным обывателем, чьим следующим шагом станет преподавание философии в какой-нибудь провинциальной гимназии.

Для Фуко, даже в его самой стабильной форме, это был нежизнеспособный вариант. Тогда лучше было бы немедленно покинуть страну, укрыться в каком-нибудь французском культурном институте и отправиться в новое путешествие, чтобы развеять ночные кошмары среди тамошних незнакомцев. В любом случае ему не хватало присутствия духа. Как и необходимого гнева.

П. Ф.

Вена – следуйте науке? «Давайте сделаем несколько шагов», – просит приехавший из Англии профессор всё еще явно взволнованного молодого человека, когда они выходят из зала на залитые полуденным солнцем Тирольские Альпы. Импульсивных выступлений студентов на пленарных заседаниях «Международных университетских недель» не предусматривалось. Обстановка была слишком торжественной. Состав участников – слишком представительным. Но в какой-то момент церемонии открытия двадцатидвухлетний Пол Фейерабенд больше не мог усидеть на своем стуле. Изначально нанятый лишь в качестве ассистента для записи дискуссий в Альпбахе, он, опираясь на костыли, добрался до кафедры.

Его тирада длится целых десять минут. Сам он уже не помнит ее точного содержания. Особенно его взволновали тезисы итальянского ученика Хайдеггера Эрнесто Грасси по вступительной теме «Понятие закона в естественных науках». Не основанные ни на логических истинах, ни на эмпирических фактах, при ближайшем рассмотрении они оказывались настолько бессмысленными и концептуально запутанными, что даже не могли быть ложными. Яркий пример невнятных туманных разговоров того рода, которые привели за собой в пропасть целый континент. Вместо аплодисментов молодой человек получает смущенный ропот. Еще один репатриант, возвратившийся на родину, чтобы спасти завтрашний мир [86].

В конце концов Карлу Попперу это вмешательство пришлось по душе. Его публичные заявления теперь также направлены на то, чтобы избавить собственную гильдию от тенденции уклоняться от всякой экспериментальной проверки и возносить себя до уровня арбитра факта и вымысла, истории и разума. Будучи автором классического научно-теоретического труда «Логика научного открытия» (1934), философ входит в число звездных участников сессии. Спасаясь от нацистов в начале войны, он бежал из Вены и добрался до Новой Зеландии. Находясь там в значительной изоляции, он написал фундаментальную критику того, что, по его мнению, составляло всю протототалитарную традицию, от Платона до Гегеля и Маркса. Работа объемом в добрую тысячу страниц была опубликована на английском языке в 1945 году под названием «The Open Society and its Enemies» («Открытое общество и его враги»). Вполне логично, что теперь уже сорокашестилетний репатриант представился в начале пленарного заседания в Альпбахе фразой: «Если под философами вы подразумеваете господ, занимающих кафедры философии в Германии, то я, конечно же, не философ» [87].

Волшебная гора.

Вместо обсуждения философии они сначала беседуют о музыке. Фейерабенд рассказывает о своем вокальном образовании, которое он получал в Вене параллельно с изучением физики и философии. Поппер, учитель начальной школы и самоучка, поздно приобщившийся к академической философии, предостерегает его от Бетховена и «гибели, которую представлял Вагнер» [88]. С темой квантовой физики всё обстоит не так гармонично. Что касается интерпретаций корпускулярно-волнового дуализма, молодой Фейерабенд признается в своей открытости к восприятию трехзначной или даже многозначной логики. Для Поппера это настоящие врата ада, ведущие в конечном счете к всеразрушающему иррационализму и антиреализму.

Тем не менее две венские души находят друг друга. В конце лесной прогулки Поппер приглашает студента на внутреннее мероприятие в тот же вечер. Помимо теолога Карла Ранера, на нем будет присутствовать экономист и политический философ Фридрих Август фон Хайек.

Хайек, также уроженец Вены и автор антитоталитарного труда «Дорога к рабству», опубликованного в 1944 году, с 1938 года является гражданином Великобритании. Он лично агитировал за публикацию в Англии книги Поппера «Открытое общество» и переманил Поппера в Лондонскую школу экономики после окончания войны.

Заявленная цель организаторов Альпбаха – возродить в летней свежести Тирольских гор дух и, прежде всего, esprit, живое остроумие, благодаря которому Вена до войн блистала в качестве центра современного искусства, литературы и не в последнюю очередь науки. «Международные университетские недели» были инициированы братьями Отто и Фрицем Мольденами. Потомки влиятельной венской издательской семьи, они считают себя частью новой элиты, которая должна сопровождать демократическое развитие молодой Австрийской Республики, фактически всё еще находящейся под мандатом держав-победительниц.

Уже летом 1945 года в тирольской горной деревне проходят первые дискуссионные форумы. Решающий шаг к созданию программы с международным составом сотрудников был наконец сделан летом 1948 года. По совпадению, в этом же году Фриц Мольден женился на американке Джоан Даллес – дочери Аллена Уэлша Даллеса, высокопоставленного сотрудника американской разведки, который во время войны работал в Швейцарии, а до нее – в Австрии. Член Республиканской партии, он был конгрессменом в начале войны. Как и его брат, Джон Фостер Даллес. В 1952