Людовик XI - Пол Мюррей Кендалл Страница 116

Кроме того, Людовику XI наконец удалось разрушить феодальную иерархию во Франции и взять под контроль короны недовольных баронов и принцев, которые теперь были вынуждены сожалеть о старых добрых временах, когда их предшественники осуществляли высшее, среднее и низшее правосудие и могли считать себя независимыми государями. Удача и мастерство позволили Людовику пополнить королевский домен важными фьефами. Когда король Рене умер в июле 1480 года, он оставил Людовику герцогства Анжу и Бар, а Карл дю Мэн, племянник Рене, унаследовал графство Прованс. Но, не имея детей, Карл уже составил завещание в пользу короля, и после его смерти, которая наступила через год после смерти дяди, графства Прованс и Мэн отошли к короне, так что Людовик получил во владение сказочно богатый порт Марсель и раздвинул свои владения на Луаре вплоть до границ Бретани[140]. После смерти Карла Смелого Франциск II Бретонский поклялся на частице Истинного Креста отказаться от всех союзов и служить только своему королю, и хотя в 1480 году он подписал новые договоры с Максимилианом и Эдуардом IV, прошло время, когда его герцогство могло оспаривать суверенитет Франции над собой. Десять лет спустя (1491) Анна, его наследница, отдаст себя и свою провинцию сыну Людовика, будущему Карлу VIII.

Людовик, молодой герцог Орлеанский, владел герцогством, финансовое положение которого было серьезно подорвано тяжелым выкупом, который его отец, герцог-поэт Карл, был вынужден заплатить своим английским пленителям. Однако его владения пересекали долину Луары, и в случае смерти Дофина корона Франции перешла бы к нему. С беспринципностью, которая, возможно, сделала этот поступок единственным по-настоящему жестоким в его жизни, король решил принести в жертву своим желаниям свою младшую, дочь, набожную Жанну Французскую. В 1476 году он заставил вдовствующую герцогиню Орлеанскую подписаться на брачный союз ее сына и Жанны. Король писал своему Великому магистру двора Антуану де Шабанну:

Я решил выдать замуж мою дочь Жанну за маленького герцога Орлеанского, потому что мне кажется, что потомство, которое они произведут, не потребует больших затрат на воспитание.

Впоследствии он заставил молодую пару заключить брак, чтобы лишить герцога оснований для его аннулирования. Не без иронии можно сказать, что надежда короля на то, что герцогство вернется в королевский домен из-за отсутствия наследника, однажды осуществится, но совсем не так, как это себе представлял Людовик и, чтобы эта мечта стала реальностью, нужно было сначала умереть его сыну Карлу VIII, который, не имея наследников, оставил корону Людовику Орлеанскому.

На юге Франции, который раньше делили между собой полунезависимые бароны, больше не было ни одного принца, который бы мог бросить вызов королевской власти. Графство Арманьяк было присоединено к королевскому домену, сеньор д'Альбре был верным слугой короны, а что касается вдовствующей графини де Фуа, то она управляла владениями своего сына в полном согласии со своим братом-королем. Наконец, и герцогиня Савойская безропотно подчинилась воле Людовика.

В пределах королевства только Иоанн, герцог Бурбонский, все еще обладал значительной территориальной властью. В 1465 году, в конце Войны за общественное благо, Людовик ценой огромных жертв склонил его на свою сторону, и в течение десяти лет Иоанн оставался на стороне короля. Однако в 1474 году, несомненно, устав служить слишком требовательному королю, герцог удалился в свои обширные владения.

Чтобы укрепить свою власть за счет феодальных амбиций своего вассала, король нашел подходящего слугу в лице Жана де Дуа, человека незнатного происхождения и состояния из Бурбонне. Как и многие другие, он смог найти себе место в новом мире Людовика XI, где "карьера была открыта для талантов". Он так ревностно и умело обеспечивал торжество королевского правосудия во владениях герцога Бурбонского, что после продвижения его на высокий пост король сделал его одним из своих приближенных и включил в круг своих личных советников[141].

При Людовике XI функции правительственных органов выросли до масштабов, доселе во Франции невиданных, а расходы на содержание государственного аппарата, несмотря на простоту королевского двора, росли вместе с ним. Вся сеть, составлявшая его чудесную разведывательную службу, то есть дипломаты, частные сыщики, секретные агенты, иностранные чиновники, находившиеся на его содержании, охватывала не только территорию королевства, но и всю остальную Европу[142]. Никто, даже итальянцы, не понимал лучше Людовика важность точной информации для успешного осуществления внешней политики. Более того, Людовик тратил значительные суммы, чтобы склонить своих врагов на свою сторону, так каждый год из Франции уходило большое количество золота для выплаты английских пенсий. Но король справедливо считал, что эти расходы гораздо меньше, чем могли бы быть в случае вражеского вторжения или феодального мятежа.

Кроме того, существовали щедрые субсидии, предоставляемые королем своим главным офицерам, против которых один хронист осмелился протестовать не потому, что расходы были слишком высоки, а потому, что получатели субсидий были "ничтожными" людьми. Многие из них, правда, обогащались за счет государственного бюджета, и, хотя король благосклонно смотрел на своих людей, получавших большие взятки от богачей, он, казалось, не замечал коррупции, которая творилась вокруг него. Однако слуги Людовика были, вероятно, не хуже, чем слуги его предшественников или преемников, и если они и зарабатывали много денег, то им и трудиться приходилось не мало. Жан Бурре построил себе прекрасные замки, такие как Ланже, но у него было мало времени, чтобы насладиться жизнью в них, Филипп де Коммин редко посещал принципат Тальмон, который ему подарил король, а Жан де Дуа если и занимался поборами, то только не с бедняков. Деньги и энергию своего народа король также использовал для восстановления городов своего королевства, стены и башни которых часто находились в плачевном состоянии, когда он вступил на трон. Теперь же Людовик был занят созданием новой военной машины: он увеличил 1.500 кавалерийских копий, доставшихся ему от отца, до 4.500, кроме того, путем полной реорганизации пехоты он заменил большинство зачастую не обученных вольных стрелков ротами пикинеров, набранных как из местных, так и из швейцарских наемников, создал инженерные войска и высокоэффективный артиллерийский корпус.

Такое расширение штата государственных структур закономерно привело к увеличению налогов. Поэтому Людовик XI провел налоговые реформы, в том числе разрешил некоторым территориям самим собирать налоги с продаж — эды (aides), а также облегчил налоговое бремя крупных городов в обмен на различные финансовые и другие взносы. Однако короля мало интересовало управление финансами, поэтому он предоставил своим офицерам самим находить необходимые деньги и при необходимости даже из "шкатулки