Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко Страница 11

«Я уверяла обоих, — пишет в своих воспоминаниях Александра Коллонтай, — что их обоих люблю — сразу двух… K Владимиру Людвиговичу оставалась девичья влюбленность. Но “мужем” он не был и никогда не стал для меня. В те годы женщина во мне еще не была разбужена. Наши супружеские сношения я называла “воинской повинностью”, а он, смеясь, называл меня “рыбой”». Через некоторое время она все-таки сделала выбор и покинула мужа вместе с маленьким сыном, отправившись навстречу новой жизни.

Нужно сказать, что роман Чернышевского вызвал большую критику со стороны значительной части литераторов и философов. Высказывания по его поводу были в основном такого толка: «В нравоучительном романе “Что делать?” изображено хорошо только одно — это картина развращения благородной женской натуры хитрыми теоретическими умствованиями».

Такой вывод подкреплялся статистикой женских побегов в дворянских и мещанских семьях страны. Девушки нередко стали вступать в фиктивные браки с прогрессивными молодыми людьми, сторонниками женской эмансипации, и объединяться с близкими по духу товарищами.

Еще совсем недавно, в мирном 1890 году, восемнадцатилетняя прелестница Шурочка в платье с рюшами и бантами была представлена императрице и обедала за одним столом с наследником престола юношей Николашей. А уже в Кровавое воскресенье 1905 года страстный большевистский агитатор в кожанке Александра Коллонтай шла вместе с рабочими к царю Николаю II с требованиями от имени пролетариата.

Крылатый конь валькирии унес ее сначала в Швейцарию — туда, где в это время находились родоначальники русской революции. Там она поступила в Цюрихский университет, чтобы слушать лекции известного политэконома Генриха Геркнера. Правда, с тех пор как поняла, что взгляды профессора смещаются в сторону ревизии марксизма, постоянно яростно спорила с гуру экономики, чем и запомнилась на кафедре.

Коллонтай, решив, что теории ей больше учиться не у кого, по рекомендации партийного комитета переехала в Англию — изучать движение рабочих. Великолепного домашнего образования и знания четырех иностранных языков ей было недостаточно, чтобы считать себя «профессиональной революционеркой». Это сейчас, после выхода многочисленных изданий по истории революции, нам довольно привычно это словосочетание, а в те времена буржуазное общество Европы с опаской смотрело на странных русских, именующих себя «профессиональными революционерами», которые не работали, но зато постоянно встречались на каких-то собраниях, издавали газеты и выступали на митингах. Никто не мог предположить, что эти люди вскоре устроят самые крупные мировые потрясения XX века.

Молодая, энергичная и к тому же внешне эффектная революционерка не могла не привлечь внимания соратников-мужчин. За ней ухаживали знаменитый социал-демократ Петр Маслов, известные революционеры Леонид Красин и Александр Шляпников. О каждом из этих харизматичных персонажей революции написано много статей и книг, и авторы сходятся в том, что все они были не только ярчайшими историческими личностями, но и весьма интересными мужчинами.

Но независимая Александра Коллонтай не рассматривала ни одного из них в качестве мужа. Впрочем, тихая семейная жизнь вообще не входила в планы революционерки. «Семья отмирает, — писала Коллонтай в своих статьях, — она не нужна ни государству, ни людям… На месте эгоистической замкнутой семейной ячейки вырастает большая всемирная трудовая семья…» [53]

Ее ум занимали глобальные вопросы женской свободы в соответствии с грандиозными историческими задачами революции, и в работе «Дорогу крылатому эросу» Коллонтай четко обосновала свою довольно радикальную позицию. «Загадка любви, другими словами вопрос взаимоотношений полов, — загадка старая, как само человеческое общество. На разных ступенях своего исторического развития человечество по-разному подходило к ее разрешению. “Загадка” остается, ключи меняются. Эти ключи зависят от эпохи, от класса, от “духа времени”», — рассуждала она, а поскольку на первый план выходила любовь к долгу и коллективу, то и «ключи» к взаимоотношениям выражались у нее в таких экстравагантных рекомендациях: «Жены, дружите с возлюбленными своего мужа!» и «Хорошая жена сама подбирает подходящую возлюбленную своему мужу, а муж рекомендует жене своих товарищей!» [51]

Всякие буржуазные пережитки вроде ревности, считала бунтарка, нужно оставить за бортом истории, им вообще не должно быть места в отношениях мужчин и женщин свободного советского государства.

Конечно, нам сейчас кажутся наивными и утопическими эти представления об отношениях полов, но Коллонтай, как и многие ее соратники, искренне верила, что буквально через 50 лет жизнь советских людей будет выглядеть так: работают по два часа в сутки на благо общества, а в остальное время изучают историю революции, читают книжки, занимаются науками и искусствами.

Когда привлекательная женщина в обтягивающей стройную фигуру кожаной куртке низким грудным голосом пламенно обещала полуграмотным рабочим и матросам дивную жизнь, то они довольно образно представляли картину этого прекрасного будущего и считали, что ради таких перспектив стоило потерпеть невзгоды, голод и даже террор.

У Коллонтай не было сомнений в том, что она со своими соратниками сможет перестроить сознание этой потрепанной невзгодами публики и создать для будущих поколений идеальное общество.

В 1922 году Александра опубликовала рассказ «Скоро», в котором описала, какой будет жизнь людей в коммунистическом 1970 году: «Живут не семьями, а расселяются по возрастам. Дети — в “дворцах ребенка”, юноши и девочки-подростки — в веселых домиках, окруженных садами, взрослые — в общежитиях, устроенных на разные вкусы, старики — в “доме отдохновения”» [54].

В 1961 году на XXII съезде КПСС глава компартии Никита Хрущев провозгласил, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм, и все мое детство проходило под знаменитым лозунгом «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!». Идея коммунистического будущего была настолько привлекательна и так глубоко проникла в литературу и пропаганду, что я, будучи маленькой девочкой, все время спрашивала родителей: «А сколько лет осталось до коммунизма?» Мудрый папа на мой вопрос всегда с улыбкой отвечал: «Обязательно будет. Учись хорошо, читай книжки и строй свой коммунизм». Только позже я поняла, что ключевым словом у него было «свой».

Безусловно, Коллонтай на самом деле хотела помочь людям, но, по большому счету, она не слишком хорошо знала тот народ, к которому обращалась и за счастье которого боролась. Шурочка выросла в очень состоятельной генеральской семье и только теоретически представляла себе невзгоды простого народа. Даже когда непокорная дочь ушла из родительской семьи и ветер революции занес ее на чужбину, сердобольный отец продолжал оплачивать ее расходы в скитаниях по заграницам. Язвительный Иван Бунин понимал двойственность такой ситуации и оставил о революционерке довольно колючие строки: «Я ее знаю очень хорошо. Была когда-то похожа на ангела. С утра надевала самое простенькое платьице и скакала в рабочие трущобы — “на работу”. А воротясь домой, брала ванну, надевала голубенькую рубашечку — и шмыг с коробкой