Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов Страница 107

— ветер северо-восточный с волнением, небо облачно с дождем. Опрошенные суда показали, что идут из Ростока восьмой день и в плавании никаких шведских кораблей не видели. Писал Императрице: “Хотя по Высокомонаршему Вашего Императорского Величества повелению, изображенному в данном мне в 12 день августа рескрипте в четвертом пункте, и повелено посредством легких судов с прикрытием, где можно, кораблей и фрегатов высаживать на берега неприятельские находящихся на флоте морских и армейских солдат и наносить неприятелю всевозможный вред и разорение, наипаче же в околичностях столицы его, наблюдая при сих поисках, чтоб производящие оные в случае нечаянного неприятельского усилия находили для себя беспечное отступление и подпору, дабы не остаться жертвой, — но как с самого времени прибытия моего со флотом Вашего Величества на повеленное место, ветры для помянутых высадок были весьма неудобны, ибо настояли они по большей части <…> мест корабельный ход, дабы можно было отважиться подойти так близко, чтобы в случае нужды могли высаживаемые найти во всякое время подпору и спасение, и притом по осеннему времени от случающихся весьма часто переменных и крепких ветров, предлежала очевидная опасность не токмо потерять высаженных без всякой возможности подать им какие-либо средства ко спасению, да что более и самые корабли или фрегаты, которые для подпоры высаживаемых долженствовали непременно быть у берегов, преисполненных подводными каменьями, мелями и каменными островами, то и не мог я осмелиться приступить к тому.

18 сентября — после полудня прибыл ко мне во флот фрегат, посланный от начальника крейсирующего отряда к западу капитана Макарова с рапортом, что на его корабле “Всеслав” повредился от качки руль, так что опасно долее оставаться на море. Почему тот же час и на том же фрегате послан от меня корабельный подмастерье для освидетельствования руля, и не может ли повреждение быть исправлено.

19 числа — ветер крепкий с немалой зыбью. Корабельный подмастерье возвратился и донес, что повреждение “Всеслава” исправить на море нельзя, и должно корабль отослать в порт. А как обоим отрядам предписано было держаться всегда в таком расстоянии от флота, чтоб могли видеть делаемые на нем знаки и слышать пушечные выстрелы, то по сделании такового знака, повелевавшего отряду капитана Макарова возвратиться, он пришел ко флоту.

20 числа — ветер юго-западный, самый крепкий, с превеликим волнением моря, погода ясная. В девятом часу один из катеров поднятым знаком дал мне знать, что имеет течь по шести дюймов в час. Порывистый ветер заставил меня опасаться об отряде, посланном к Аландсгофу, дабы силой своею не приблизил к опасным подводным камням или мелям. Катеру приказал подойти, сколько можно ко флоту, уклоняясь от опасностей.

21 числа — ветер и волнение в той же крепости и силе. 22-го — на море от предшествовавшей бури превеликая зыбь. На рассвете с корабля “Св. Петр” был поднят знак, что он желает со мной говорить, на что получа мое дозволение, командующий оным приехал донести мне, что руль на его корабле столь много повредило, что опасается долее оставаться в море, почему для освидетельствования сего я послал корабельного мастера. Между тем, дал я знак отряду капитана Лежнева возвратиться на прежнее свое место к Аландсгафу. После полудня ветер начал опять крепчать и к ночи с пасмурностию и дождем весьма усилился.

23 числа — ветер от юга самый крепкий, с сильными порывами, пасмурность, дождь и великое волнение. Перед рассветом в половине шестого часа один из ближайших ко мне кораблей дал знать ночным сигналом, что он терпит бедствие. Почему в ту же минуту почел я за нужное тоже ночным сигналом дать повеление, чтоб ближайшие к нему корабли старались подать ему всевозможную помощь. Флот находился тогда от Дагерорта в 14-ти милях, и при толь крепком юго-восточном ветре помянутый корабль никуда идти для спасения своего не мог. После полудня ветер перешел от запада средний с зыбью от юга. А как силой порывов ветра флот весьма близко пригнало к шведским шхерам, то для избежания опасности дал я знак держаться сколько можно к югу. В третьем часу один из стопушечных кораблей “Саратов” подходил ко мне, и командир рапортовал, что силой ветров переломило у него румпель, но приступлено уже к замене новым. В половине четвертого часа в отряде капитана Лежнева на корабле № 8, при пушечных выстрелах сделан знак, что он терпит бедствие и на море держаться не может. Вскоре потом корабль сей спустясь от ветра направил путь свой к востоку.

24 числа — ветер средний. На рассвете приехал на мой корабль капитан “Ярослава” с донесением, что во время бури повредило ему руль настолько, что он без опасности оставаться на море не может. Почему и дано от меня приказание кораблям “Всеславу” и “Ярославу”, также и катеру “Меркурию” идти в Ревельский порт, и капитанам наблюдать в пути, не увидят ли где в море корабля № 8, пошедшего по ветру к востоку; усмотря — подать помощь и стараться вместе прибыть к порту”.

“Едва успел я, — писал адмирал Чичагов Императрице 29 сентября, — изготовя мое донесение Вашему Императорскому Величеству от 24 числа сего месяца, отпустить к Ревельскому порту сказанные в оном два корабля и один катер для исправления повреждений, причиненных крепкими ветрами, как тот же час повеял вновь, крепче прежних, южный ветр, и после настала буря, продолжавшаяся по сегодняшнее число. Сильное волнение и жестокая качка причинили еще кораблям “Принцу Густаву”, “С. Петру” и “Победославу”, да фрегату “Премиславу” столько повреждений, что долее удерживать оных в море я не осмелился, дабы и совсем не потерять, ибо на первом из оных, по освидетельствованию корабельного подмастерья, весьма много расшатались и имеют движение кницы{V} и другие внутренние крепления, отчего в час течи по 9 дюймов, а в крепкие ветры и того более. На втором также повредило в носовой части соединенные крепления, отчего и фок-мачта в опасности быть потеряна, да и руль также имеет движение. На третьем изломало форстеньгу и весьма ослабило члены, отчего последовала немалая течь, так что подмочило в крюйт-каморе пороху 69 бочек, да 702 изготовленных картузов. На фрегате “Премислав” вся печь разломалась от качки, и служители шестой уже день вареной пищи лишаются. Все эти повреждения исправить на море отнюдь нельзя, а необходимо должно отослать для того к порту. Корабль же “Победослав”, по свидетельству корабельного подмастерья, надобно вводить в канал.

Отпуская к порту сии корабли, приказал я командирам оных стараться, как наискорее исправя описанные повреждения, опять поспешать к соединению со флотом.