Андрей Тарковский - Мартиролог. Дневники Страница 107

«Я ведь не хотел ничего другого, кроме как воплотить то, что само рвалось из меня. Почему же это оказалось так трудно?»

А это прямо объяснение эпизода с заикой, по сути, эпиграфа фильма.

NB. «Ностальгия»: Может быть, если Горчаков — это Кайдановский, в сцене ночью в отеле все построить не на красоте рук героя, а на похожести Кайдановского на Ван Гога. Горчаков нарочно завязывает ухо шарфом и знает, что Евгения следит за ним.

«Поэт есть нечто, чем дозволено быть, но не дозволено становиться».

«Я нахожу, что действительность есть то, о чем надо меньше всего хлопотать, ибо она и так не преминет присутствовать с присущей ей настырностью, между тем как вещи более прекрасные и более нужные требуют нашего внимания и попечения.

Действительность есть то, что ни при каких обстоятельствах не следует обожествлять и почитать, ибо она являет собой случайное, то есть отброс жизни. Ее — эту скудную, неизменно разочаровывающую и безрадостную действительность — нельзя изменить никаким иным способом, кроме как отрицая ее и показывая ей, что мы сильнее, чем она».

Почему я чувствую себя таким одиноким? Конечно, прежде всего оттого, что я действительно одинок. И всегда был одинок. И буду. Пора бы знать и не забывать этого.

Болезнь. Температура. Сны, переходящие в явь, и явь в сны. Реальность снов…

Перечитываю Гессе. Как много общего у меня с ним. Ведь эти мысли по поводу «Св. Антония» тоже не были бы чужды и Гессе:

«Золото должно стать цветком, дух — стать телом и душой, чтобы обрести жизнь».

Наверное, есть смысл перед отъездом в Рим, коль скоро он предстоит, купить побольше советских марок для обмена.

Я же совсем забыл записать: Ольга-то, которая отправилась к Тосе в поисках свободы, вышла замуж за длинноволосого гитариста Мишу Алмазова (?). Так что ушла она из дому не от унижения, а в поисках возможностей женихаться. Господи! Ну и одноклеточное! Туда ей и дорога… А может быть, ей, вернее для нее, это единственный выход? Вот ведь забыл записать это событие, которое так потрясло и Ларису, и А. С.

«Есть два пути ко спасению: путь праведности для праведников и путь благодатей для грешников. А я, грешник, опять совершил ошибку, попытавшись достичь чего-то праведностью…»

Сегодня Анне Семеновне исполнилось 79 лет.

Оказалось, что уже в понедельник, т. е. вчера, был телекс от итальянцев, что они готовы на все. Опять от меня прячут телексы и телеграммы. Если они меня отправят в Рим до подписания контракта, боюсь, как бы они здесь не обманули и Ларису, и итальянцев.

Был на курсах и говорил с Кокоревой по поводу экзаменов своего курса (середина апреля) — (?!).

Я, видимо, в воскресенье лечу в Рим. Остается важный этап — отстоять срок для Ларисы и самое главное — начать борьбу за А[ндрюшу]. Что брать с собой?

Кажется, лечу в воскресенье в Рим. Сегодня говорил с Суриковым. Паспорт и виза должны быть, билет заказан. Завтра должен подтвердить Сизов.

Никто из чиновников не взял на себя смелость санкционировать мой выезд до заключения контракта. Ни Сизов, ни Костиков, и поэтому я не лечу в Рим. Ну и люди, прости Господи! Ведь я хотел успеть подготовить съемки в Москве, чтобы успеть захватить снег в конце марта! Теперь я знаю, почему у нас экономический кризис и почему он будет углубляться и кончится катастрофой.

Звонила Лора. Мы ей все сказали. До Рима дошли слухи, что арестован Сережа Параджанов. Увы… Слухи таковы, что он хотел дать кому-то взятку, чтобы помочь своему провинившемуся племяннику.

Был у Джуны… Нашлась какая-то удивительная врачиха, которая лечит рак (для Толи). Она вылечила свою мать в 4-й стадии рака (у Толи 3-я стадия). Дай-то Господь.

У Саши Сокурова и Юры Риверова очень плохо: им не дают ничего делать. Павлёнок и Богомолов орут на них и всячески третируют. Это результат доноса Хейфица, который стремится пропихнуть двух своих сыновей к постановке (?!). Потом, начальство знает, как ребята относятся ко мне, и мстит им вместо меня. Обвиняет их во влиянии моем на них, под которое они попали. Влияние, само собой разумеется, ужасно. Дышать становится просто невозможно.

Сегодня позвонил В. Виноградов (?) и интересовался, не знаю ли я, что Ермаш уходит секретарем по идеологии в ЦК Белоруссии, что вместо него будет Пастухов (бывший комсомол) и, видимо, всех в Госкино будут менять. А если я не успею уехать в Италию? Если все так? Во всяком случае до приезда итальянцев осталось три рабочих дня — 26-е, 1-е, 2-е, а третьего они должны приехать. Что-то и Сизов дважды сказал, когда я был у него по поводу Солоницына и Кайдановского, что «хорошо бы они побыстрее приехали». Успею ли? А может быть дело «двинулось вперед», но потому, что все знают, что я не успеваю до появления нового председателя? И никуда никакое «дело» не двинулось. <…>

«Люди нашего времени — времени газет, журналов, радио, кинематографа, телевидения — вынуждены слушать или читать много малозначащих слов. Более глубокие души ощущают поэтому настоящий голод по прямо противоположному: прислушаться к тому, как Дух открывается сквозь примеры и простые слова, которые его не умерщвляют».

«…Вера без дел мертва есть».

Суриков сказал, что звонили итальянцы и сказали, что летят из Парижа, а не из Рима, и поэтому просят помочь с визой. А я испугался вчера звонка из Рима.

«Господствуй над языком и не умножай слов, чтобы не умножить грехов твоих.

Господь дотоле хранит душу твою, доколе ты хранишь язык твой.

Все грехи мерзостны перед Богом. Но мерзостней всех гордость в сердце».

«Нищета ничто иное, как воздержание и довольство своим положением».

«Никому не предлагай того, никого не учи тому, чего прежде сам не исполнил на деле».

«Каждый раз, когда восстает борьба против искушения в том месте, в которое мы призваны для жительства, — переселяемся в другое, полагая, что находится какое-либо место, в котором нет дьявола».