Ты и твой мир. Подростковые проблемы, о которых не говорят вслух - Тамерлан Ю. Заников Страница 10

была одной из самых популярных девчонок среди сверстников. У нее были небесно-голубые глаза, выкрашенные в золотистый цвет волосы и маленький носик пуговкой. Она была похожа на фарфоровую куклу. Ребята из старших и младших классов всегда обращали на нее внимание, а самые смелые даже решались заговорить. Насте внимание, очевидно, было приятно, но школьные мальчишки ее особо не интересовали. Она в основном ходила везде с подружками и, по слухам, готовилась поступать в модельную школу.

Коля с Мишей подмигнули друг другу и ускорили шаг. Леша остановился и повернулся к Кириллу.

– У тебя все не так. Вадик жил с ними, а вы с Алисой живете отдельно.

– Знаю. Но вдруг они узнают. Вдруг не смогут сделать ее опекуном. У нас толком больше нет никого…

– Кир, нет. Точно не будет так. Алиса уже совершеннолетняя. Я не то, чтобы в законах шарю, но она взрослая.

– Ты прав. Чет я накрутил, – Кирилл сделал непринужденный вид, точно его что-либо перестало волновать.

Съев на четверых самую большую пиццу и распив газировки, они стали расходиться по домам. Леше нужно было отчитаться перед родителями, а ребят забирали на дачу. Пожав всем руки, Кирилл пошел дворами к дому, где жил со своей старшей сестрой.

Когда ему было четыре, а Алисе – восемь, они жили в уютной квартире в одном из спальных районов. У них с Алисой была своя комната и двухэтажная кровать. Папа был жив, работал на шахте. Мама была здорова и довольна. И все было хорошо. Когда у родителей был выходной, вся семья отправлялась купаться, жарить шашлыки и строить домики из гальки. Кирилл до сих пор помнил резиновый запах своего надувного крокодила, на котором папа катал его по волнам. Он помнил, как они махали маме с Алисой, загоравшим на цветастом платке на берегу. Мир был намного лучше тогда.

Теплые воспоминания прервались другими. Кирилл возвращается из школы и видит маму на полу в ванной. Ее тошнит, лицо все красное. Как будто это даже не его мама, а женщина, очень на нее похожая. Эта женщина кричит что-то неразборчивое, и от страха Кирилл бежит в комнату и прячется там.

Он помотал головой, стараясь отогнать страшное воспоминание. Его пробрала дрожь, кожа покрылась мурашками. «Успокойся, – сказал он сам себе. – Алиса обо всем позаботится. Она не допустит».

Но тревожные мысли набросились на него, точно коршуны. Он отбивался от них как мог, но их было так много. В конце концов, Кирилл перешел с шага на бег и бежал так быстро, чтобы стучащий в висках пульс и громкое дыхание заглушили все остальное. Добравшись до подъезда, он без сил рухнул на одну из ступенек. Все вокруг кружилось, и он думал только о том, что сильно хочет пить. Эта мысль была намного приятнее.

* * *

– Я дома! – крикнула Алиса, закрывая за собой входную дверь. Никто не ответил. – Кирчик?

В комнате послышались звуки прокатившегося стула на колесиках и чьи-то шаги. Дверь в спальню открылась, показался Кирилл. Он был одет в серые спортивные штаны и одну из папиных футболок, за которую они периодически сражались с Алисой – это была последняя домашняя одежда, которую отец носил перед тем, как уехал на смену в шахту, с которой не вернулся. С тех пор они договорились, что право носить эту футболку достается тому, у кого паршивее была неделя.

– Привет, – потирая лицо руками, сказал Кирилл. – Я играю. Как дела?

– Устала очень. Но мне сегодня оставили огромный чай, какой-то пухлый дяденька. Угадай сколько? – она выжидательно посмотрела на брата.

– Не знаю. Тыщу?

– Пять! Прикинь. Такой щедрый, москвич, наверное, – рассмеялась она. – Так что, сегодня у нас шикарный ужин. Голодный?

– Ага, – устало кивнул Кирилл.

– Идем тогда скорее, – она поспешила на кухню. Убрав со стола грязные чашки и тарелки, Алиса начала доставать из бумажного пакета упаковки с готовыми блюдами.

Не перекладывая еду в тарелки, они сели ужинать.

– Что делал, Кирчик? Где был? – с удовольствием впиваясь зубами в кусочек курицы с соусом терияки, спросила Алиса.

– Сегодня нигде. Сидел дома, играл.

– Гулять-то надо, лето же, – заботливым голосом напомнила сестра.

– Помню, сил что-то и желания нет, – Кирилл потянулся к еще теплому картофелю по-деревенски.

– Куда они делись?

– Не знаю, дома хочу побыть.

– Все ок, Кирчик? – положив на стол вилку, спросила Алиса.

– Ок, ок. Не переживай. Не каждый же день гулять.

– Я бы на твоем месте гуляла, – улыбнулась она. – Если бы работать не надо было.

– Так ты выходной-то уже возьмешь? – он открыл баночку апельсинового сока.

– Возьму-возьму. Еще пару денечков. И устроим совместный день, да?

Вдруг послышался звук вибрации. Алиса огляделась и поняла, что это телефон Кирилла, в кармане. Переведя взгляд на брата, она увидела, как он изменился в лице. Кожа побледнела, а глаза стали испуганными.

– Это не она, – тихим уверенным голосом сказала Алиса.

– А вдруг она? – сдавленно ответил ей брат.

– Дай телефон.

Кирилл медленно вытащил телефон и не глядя протянул сестре. Она взяла трубку и встала из-за стола. Отойдя ближе к двери, посмотрела на номер – он был ей незнаком.

– Алло? – нажав на кнопку, сказала Алиса.

– Здравствуйте, для вас есть предложение. Новые выгодные тарифы…

Алиса облегченно вздохнула.

– Говорила же. Реклама просто.

Кирилл, до этого сидевший, точно вдруг оцепенел, снова принял более естественную позу. Он осушил стакан сока и, поднимаясь из-за стола, сказал:

– Я наелся, спасибо.

– Как это? Тут еще так много осталось.

– Не хочу, Алис.

– Ладно, – погрустнев, ответила она. – Иди тогда, отдыхай.

Кирилл кивнул и удалился в свою комнату. Еще немного поковырявшись в еде, Алиса сложила все контейнеры в холодильник и устроилась на подоконнике, где лежала затертая, но все еще мягкая плюшевая подушка. Нервно покусывая ноготь на большом пальце, Алиса думала о своей матери.

Жизнь с ней стала невыносима почти сразу после того, как погиб отец. Не справившись с горем, она пристрастилась к алкоголю. Алиса и Кирилл могли увидеть ее трезвой только с утра, когда уходили в школу. Через пару часов она уже была с бутылкой. Они стали долго гулять после школы, чтобы к их возвращению мать уже спала крепким пьяным сном. Если же они приходили в разгар ее помутнения, то выслушивали ужасные речи. О том, как их мама, некогда счастливая женщина, ненавидела весь мир, а порой и детей. Они были похожи на отца и напоминали ей то, что она потеряла. По крайней мере, так звучали ее слова.

Алиса почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она слезла с