Три сыщика и жуткий туман - Хендрик Бухна Страница 13

— Мистер Торнби, если позволите, я хотел бы задать вам один щекотливый вопрос и прошу вас быть предельно откровенным.

— Валяй, парень.

— Это вы звонили нам два дня назад в Рокки-Бич и вчера отправили телеграмму?

Торнби уставился на Первого сыщика с широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам.

— Я? Никогда! Я не прикасаюсь к телефону — они же могут меня по нему запеленговать!

— Точно, об этом мы не подумали, извините, — примирительно сказал Питер.

— А как вы относитесь к профессору Брюстеру? — спросил Юпитер, задумчиво проводя пальцами по красным доскам пола. — Вы считаете, что он должен покинуть Форт-Стокберн?

— Все должны исчезнуть до начала третьей фазы, — серьезно ответил Торнби. — Здесь больше никто не в безопасности.

Питер почесал затылок.

— Если эти топарды настолько превосходят нас технологически, почему же они тогда нападают на нас с когтями и клыками?

Мистер Торнби нетерпеливо замахал руками в воздухе.

— Я же вам говорил — эти существа всего лишь разведчики. Так сказать, гончие псы, которых спускают на дичь перед тем, как охотники её подстрелят. Настоящее вооружение топардов не сравнится ни с чем из того, что мы знаем на Земле.

Теперь Юпитер счел уместным задать самый важный вопрос.

— И... откуда вы всё это знаете?

С широкой улыбкой старик постучал себя по лбу.

— У меня есть телепатическая связь с флагманским кораблем флота топардов. Они об этом, конечно, не знают — иначе бы меня уже давно устранили.

— Но если вы точно знаете, что нас ждет... почему вы тогда остаетесь здесь? — с недоумением спросил Питер.

— Потому что я никогда не покину эту землю! — с яростной решимостью объявил Торнби. — Я принял меры предосторожности и не отступлю, даже если все остальные сбегут. Доказательства должны быть защищены!

— Доказательства? — Юпитер навострил уши. Вот теперь могло стать по-настоящему интересно.

— Конечно! Я годами собираю улики, которые нахожу во время своих вылазок по прерии. — Ловкими пальцами бородач приподнял неплотно прилегающую половицу и достал из-под неё коробку. Её содержимое представляло собой пеструю коллекцию технологического мусора, который Торнби, несомненно, подобрал у обочины дороги. Там даже было разобранное автомобильное радио.

— Понимаю, — ответил Юпитер с трудом скрывая разочарование.

Мистер Торнби понизил голос до заговорщического шепота:

— Ну вот, теперь вы знаете, что здесь происходит. И я советую вам: держитесь от этого подальше, это не для желторотых птенцов вроде вас! Лучше уносите ноги отсюда. Чем раньше, тем лучше! — Мрачно глядя на окно, завешенное фольгой, Торнби добавил: — Только я останусь здесь, чтобы потом поведать потомкам правду. Я, Хэнк Торнби — последний защитник Форт-Стокберна и пророк новой эры!

***

От своего следующего разговора Боб ожидал чуть большего успеха в расследовании. Мисс Деггетт встретила его усталой улыбкой и пригласила выпить стакан молока на веранде. С глубокими морщинами на лице она сидела в своем кресле-качалке и нежно гладила лежавшую рядом с ней голову Расти.

— Я просто больше не могу, — тихо сказала она. — Я думала, что я достаточно сильная, но прошлая ночь была для меня слишком страшной.

— Это действительно было ужасно, — сочувственно ответил Боб и отодвинул зеленый фонарь, чтобы поставить стакан молока на маленький столик.

Взгляд мисс Деггетт был устремлен в бескрайнюю прерию.

— И это ужасное чувство беспомощности...

— А что произошло, когда приехала полиция? — спросил Третий сыщик.

— Не напоминай мне об этом. — Мисс Деггетт сделала пренебрежительный жест рукой. — После третьего инцидента я позвонила шерифу в Стерджис и попросила о помощи. Прошло почти три часа, прежде чем появился джип с двумя раздраженными помощниками. Мы им всё рассказали и показали царапины на дверях, но было видно с самого начала, что они нам не поверили. Они, наверное, приняли нас за отсталых деревенщин, которые всё это выдумали...

Третий сыщик откинулся на спинку стула с нахмуренным лбом.

— Могу я спросить вас, знакомо ли вам выражение «демоны прошлого»?

На долю секунды черты лица мисс Деггетт напряглись.

— Ох... страшная история. — Она нервно огляделась по сторонам. — Я не хочу об этом говорить. Это может только всё усугубить.

— Почему? — напряженно спросил Боб. — Проблему ведь нужно обозначить, чтобы её можно было решить.

— Для этого уже слишком поздно. Я тоже хотела попытаться всё это пережить. Но ничто в мире этого не стоит. — При последних словах её левая рука судорожно сжала маленькую книжку в кожаном переплете, которую Боб заметил только сейчас. Ему показалось, что на нижнем краю можно разобрать буквы «ФМ», но он не был уверен.

Прежде чем он успел продолжить расспросы, Расти вдруг поднял голову и навострил уши.

— Что такое, мой хороший? — обеспокоенно спросила мисс Деггетт.

Как бы в ответ овчарка начала панически лаять, вскочила и убежала в дом.

***

Тем временем Юпитер и Питер попрощались с Хэнком Торнби. Оказавшись снова на ярком солнечном свете, и вздохнули с облегчением, наконец-то они покинули темную захламленную каморку до отказа набитую безумными идеями.

— Это было жутко до мурашек, — пробормотал Питер. — А что если... в этом всё-таки что-то есть? Этот Торнби кажется абсолютно убежденным в реальности вторжения.

— Он-то убежден. Тем не менее всё это полный вздор, существующий только в голове Торнби. Таких конспирологов больше, чем ты думаешь.

Питер потянулся и глубоко выдохнул:

— А как тебе его пунктик с красной краской? Думаешь, за травлей профессора стоит Торнби?

— На мой вопрос он отреагировал слишком горячо, — возразил Юпитер. — Он ведь убежден, что все местные должны исчезнуть до начала третьей фазы. Мистер Брюстер для него не играет особой роли.

— Тогда ты думаешь, что кто-то намеренно использует красную краску, чтобы подставить мистера Торнби?

— Если так, то с высокой вероятностью это был тот же человек, который отправил нам телеграмму, — ответил Юпитер. — Простой и подлый план: преступления совершаются так, чтобы виноватым выглядел этот сумасшедший Торнби, с которым вести разумные переговоры практически невозможно.

— Действительно мерзкий трюк, — согласился Второй сыщик и посмотрел на другую сторону улицы. — И что