Рассказчица - Люси Мод Монтгомери Страница 7

– Примерно через десять лет после женитьбы дедушки и бабушки Кинг их навестил один молодой человек – дальний родственник бабушки и Поэт. В то время он стоял на пороге своей славы, а потом сделался очень известным. Как-то он отправился в сад писать стихотворение и задремал, положив голову на скамейку, стоявшую раньше под дедушкиным деревом. В этот момент туда пришла наша двоюродная бабушка Эдит. Конечно, тогда она не была бабушкой, ей было всего восемнадцать лет, и у нее были алые губы, черные-черные волосы и глаза. Говорили, что она та еще проказница. Ее какое-то время не было дома, и, вернувшись, она не сразу узнала о госте. Увидев спящего Поэта, она решила, что это кузен из Шотландии, которого как раз поджидали. Тут она на цыпочках подкралась к нему – вот так, наклонилась – и поцеловала в щеку. Он открыл свои большие голубые глаза и посмотрел прямо в лицо Эдит. Она стала пунцовой, будто роза, поскольку поняла, что совершила ужасную ошибку: это точно не был ее шотландский кузен, ибо она знала из его писем, что глаза у того темные, как у нее самой. Эдит бросилась бежать и спряталась, а потом, когда узнала, что юноша – известный поэт, ей стало еще хуже. Но вскоре он написал одно из самых прекрасных своих стихотворений и отправил его Эдит, и затем его напечатали в одной из книг.

Мы все это видели своими глазами: задремавший гений, озорная девушка, чьи алые губы касаются загорелой щеки легко, словно цветочный лепесток.

– Надо было им пожениться, – сказал Феликс.

– Ну, в книжке тем бы и кончилось, но ведь речь о реальной жизни, – ответила Рассказчица. – Иногда мы разыгрываем эту историю. Мне нравится, когда Поэта играет Питер. А когда Дэн – не нравится, потому что он весь в веснушках и слишком крепко сжимает веки. Но Питера почти невозможно уговорить быть Поэтом, разве что Фелисити выступает в роли Эдит, а вот Дэн легко соглашается.

– Какой он, этот Питер? – спросил я.

– Питер просто замечательный. Его мать живет на Маркдейл-роуд и зарабатывает стиркой. Отец Питера сбежал и бросил их, когда Питеру было всего три года. Он так и не вернулся, и неизвестно, жив он вообще или нет. Ну разве это не милые семейные отношения? Питер работает ради пропитания с шести лет. Дядя Роджер устроил его в школу, а летом платит жалованье. Питер нравится нам всем, кроме Фелисити.

– Я неплохо отношусь к Питеру, когда он помнит свое место, – чинно изрекла Фелисити, – но мама говорит, вы все преувеличиваете его важность. Он всего лишь мальчишка-батрак, у него плохое воспитание и почти никакого образования. Не думаю, что мы с ним ровня, что бы ты ни говорила.

Смешинка пробежала по лицу Рассказчицы – будто игривый ветерок прогнал волны по полю спелой пшеницы.

– Питер настоящий джентльмен и намного интереснее, чем ты когда-нибудь будешь, воспитывай и образовывай тебя хоть сто лет, – сказала она.

– Он едва умеет писать, – спорила Фелисити.

– Вильгельм Завоеватель вообще не умел писать, – возразила Рассказчица.

– Он никогда не ходит в церковь и никогда не молится, – парировала Фелисити.

– А вот и неправда, – запротестовал сам Питер, внезапно появившись в прорехе живой изгороди. – Иногда я молюсь.

Этот Питер оказался сухопарым складным парнем с веселыми черными глазами и густыми черными кудрями. Несмотря на весеннюю прохладу, он был босой. Костюм его состоял из линялой клетчатой рубашки и потрепанных вельветовых бриджей, но он носил свои лохмотья с неосознаваемым им самим ощущением, будто это изящное пурпурное одеяние, и от того казалось, что одет он куда лучше, чем на самом деле.

– Ты молишься очень редко, – настаивала Фелисити.

– Бог скорее захочет выслушать меня, ежели я не стану надоедать ему постоянно, – ответил Питер.

Для Фелисити это явно приравнивалось к ереси, а вот Рассказчица, судя по ее виду, считала, что тут имеется здравое зерно.

– В любом случае ты никогда не ходишь в церковь, – продолжала Фелисити, твердо намеренная не проиграть этот спор.

– Я не хожу в церковь, потому как не решил, кем заделаться – методистом или пресвитерианином[3]. Тетя Джейн была методистка. Моя мать, по совести говоря, ни то ни се, а я намерен быть хоть кем-то. Это вроде как более прилично, ежели ты методист, пресвитерианин или еще кто-нибудь, лишь бы не никто. Как определюсь, куда податься, так и буду ходить в церковь не хуже вас.

– Это не то же самое, как уже родиться кем-то, – заносчиво заявила Фелисити.

– А я думаю, что куда как лучше выбрать свою веру, чем просто принять ту, что уже есть у твоей родни, – не сдавался Питер.

– Ну ладно, не ссорьтесь, – вмешалась Сесили. – Фелисити, оставь Питера в покое. Питер, это Беверли Кинг, а это Феликс Кинг. Мы все подружимся, и у нас будет чудесное лето. Только подумайте, как теперь можно играть! Но если начнутся дрязги, все будет испорчено. Питер, ты чем сегодня занят?

– Бороню лесное поле и перекапываю грядки вашей тете Оливии.

– Мы с тетей Оливией посадили вчера душистый горошек, – вставила Рассказчица, – и у меня теперь есть своя маленькая грядка. В этом году я не стану выкапывать семена, чтобы посмотреть, пустили ли они ростки. Это вредно. Попробую развивать терпение, и не важно, сколько времени потребуется, чтобы им прорасти.

– Я сегодня помогаю маме с посадками в огороде, – сказала Фелисити.

– А мне никогда не нравился огород, – отозвалась Рассказчица. – Разве что если я голодная. Вот тогда я не прочь пойти посмотреть на симпатичные ровные ряды лука и свеклы. Зато я люблю цветники. Если бы я могла жить в саду, то всегда была бы хорошей.

– Адам и Ева все время жили в саду, – заметила Фелисити, – и у них совершенно не получилось быть всегда хорошими.

– Возможно, если бы они жили не в саду, то не смогли бы оставаться хорошими так же долго, – предположила Рассказчица.

Тут нас позвали завтракать. Питер и Рассказчица выскользнули через дыру в живой изгороди, за ними последовал Падди, а мы все отправились через сад к дому.

– Ну, что вы думаете о Рассказчице? – спросила Фелисити.

– Она просто замечательная, – с воодушевлением ответил Феликс. – Никогда не слышал, чтобы так рассказывали истории.

– Но готовить она не умеет, – заявила Фелисити, – и цвет лица у нее не очень. К тому же она говорит, что хочет стать актрисой, когда вырастет. Ужас, правда?

Мы не поняли почему.

– Да потому, что актрисы всегда плохие люди, – объяснила шокированная Фелисити. – Но смею предположить, Рассказчица все-таки пойдет в актрисы,