Поиск сокровищ - Мэри Элис Монро Страница 6

Мне было тяжело смотреть на сидящего папу. Раньше он всегда будил меня песней «Проснись и пой!». А кроме того, папа любил бегать и даже участвовал в триатлонах. Но после ранения он просто сидел на месте – почти все время. Говорил, что с протезом быстро устает, что ему тяжело, но мне почему-то казалось, что его просто больше ничего особо не интересует… в том числе и я.

– Я тебе кричала, чтобы ты приходил завтракать, но ты дрых без задних ног, – сообщила Хани. Постучала по тарелке рядом с собой. – Давай ешь. Я чуть не подралась с твоим папой – он пытался стащить последние кусочки бекона.

Я засунул хрустящий бекон в рот, но перед тем оторвал кусочек для Живчика – тот приветственно махал хвостом. Позавтракав, я надел рюкзак и отнес свою посуду в раковину.

– Пойду к Мейсону. Нам нужно спланировать поиски сокровищ.

– Не забудь дела по хозяйству, – напомнила Хани.

– Слушаюсь, мэм. – Я вытащил из мусорки два мешка, с обычным мусором и для переработки, их нужно было отнести в тележку.

– Да, Джейк, – крикнула мне вслед Хани, – можешь пользоваться подъемником, чтобы спускать мусор. Но только для этого, ясно? Хочу, чтобы ты больше двигался.

Я просиял.

– Спасибо, бабуль!

Поставил в тележку флягу для свежей воды, оба мешка с мусором. Я научился делать все дела быстро, чтобы потом бежать к друзьям. В прошлом году я научился водить тележку для гольфа, а в этом году уже водил свою собственную! Я сдал назад из-под толстых деревянных свай, на которых стоял дом. Собственно гаража у Хани не было. Только закрытая площадка, посыпанная гравием. Все дома на острове были подняты на этаж над землей либо на цементных блоках, либо на деревянных сваях – на случай наводнения. Приливная волна, которая накатывала в сильную бурю, была частью здешней жизни.

Первую остановку я сделал в Центре по приему и переработке мусора. Здорово было опять трястись по ухабам островных дорог. Дороги были сухие, пыльные, над головой сияло жаркое солнце, и все равно из всех летних месяцев июнь я любил сильнее всего, потому что днем еще не так припекало, как в конце июля и в августе. Вот тогда я возвращался домой весь мокрый от жары и влажности!

По дороге я высматривал разных животных – оленей, енотов и аллигаторов. Особенно меня интересовал Большой Ал. Здесь, на острове, если аллигатор решал перейти дорогу, все движение останавливалось. Однажды вечером прямо в свете моих фар дорогу перебежал койот.

В глаза бросилось что-то белое, я затормозил, чтобы вглядеться. На ветку сосны, на высоте метров пять, приземлилась крупная птица. Я видел, что в длинных когтях она держит какую-то несчастную рыбину. Птица подняла белую голову и уставилась на меня почти вызывающе, расправив темно-бурые крылья.

– Отличный улов, – похвалил я скопу[4] и поехал дальше.

Я избавился от мусора, забрал почту, набрал воды и вернулся в «Птичье Гнездо». Затащив воду наверх, снова двинулся к выходу. Мне страшно хотелось повидаться с друзьями. Папа так и не снял пижаму, сидел в кресле и читал.

– Пойду повидаюсь с Мейсоном и Лоуви! – крикнул я ему.

Папа молча махнул рукой, даже не подняв головы.

Я шумно выдохнул, свистнул Живчику. Он, к моему удивлению, не подбежал на зов. Остановился точно между мною и папой, будто бы сомневаясь. Повернул голову, посмотрел на папу, заскулил.

– Давай, – тихо ответил ему я. Я знал: он, со своими чуткими собачьими ушами, точно меня услышит.

Живчик подбежал к папе и, негромко фыркнув, лег с ним рядом. Я смотрел, как папа опускает руку и гладит Живчика по спине – вроде как и не думая, что делает.

Дом, принадлежавший родителям Мейсона, был в два раза больше дома Хани, да и вообще одним из лучших на острове. Я ехал по гладкой, ухоженной подъездной дорожке, подмечая, что все кусты и деревья, пусть и дикорастущие, аккуратно подстрижены, ничто не задевает бока тележки, как у Хани. Меня не смущало, что Симмонсы богаче нас и у них такой отличный дом. Меня просто удивляло, как им удается нанять людей, которые специально приезжают на Дьюис на пароме, расчищают дорогу, держат дикую природу в повиновении. У нас дома за газоном следил я. Косил траву, расчищал подъездную дорожку. Сделал мысленную заметку: на этой же неделе заняться подъездом к дому Хани.

Дом Мейсона был ярко-белым, с двумя толстыми колоннами по бокам большого крыльца. Ко входной двери вела красивая лестница, на ней стояли огромные голубые горшки с пышными цветами. Когда я заходил в дом к Мейсону, мне всегда казалось, что я попал в журнал «Жизнь на Юге».

Я позвонил в звонок, и через две секунды дверь рывком распахнулась.

Мейсон раскраснелся.

– Наконец-то! Заходи. Лоуви скоро будет. – Он закрыл за мной дверь, одновременно отпихнув в сторону розовую игрушку. – Смотри под ноги.

Я с изумлением рассматривал дом Мейсона. Ух, как тут все изменилось! Прошлым летом их дом напоминал мне отель: безупречная чистота, белая мебель, повсюду цветы. А теперь он превратился в огромную детскую! Тут и там игрушки – раскиданы по полу, по диванам, одна даже валялась в цветочном горшке! На кухонном столе громоздилась грязная посуда, на диване лежала груда выстиранного белья. По всему дому разносился младенческий рев.

– С ней все в порядке?

Мейсон с отвращением махнул рукой.

– Да ну, она всегда так орет. – Он закатил глаза. – Спать хочет.

– Судя по голосу, не очень-то она устала, – заметил я.

Мейсон потряс головой, нагнулся, подобрал с пола цветной резиновый кубик.

– Поможешь их собрать? Мама сказала, что никуда меня не отпустит, пока я не наведу здесь порядок. – Он бросил кубик в корзинку для игрушек. – Она меня теперь постоянно припахивает.

Я поднял с пола несколько игрушек и тоже попытался зашвырнуть в корзинку. Мейсон рассмеялся и стал делать то же самое. Работа превратилась в игру! Мы наперегонки бросали игрушки – кто точнее попадет.

– Я победил! – закричал я.

– Поздравляю! За это будешь мне теперь помогать складывать полотенца, – ехидно объявил Мейсон.

– Да уж, достойная награда, – ответил я саркастически. – И как одна крошечная девчонка умудряется устроить такой беспорядок?

– Да вот умудряется. Ты даже не представляешь, сколько труда требует младенец. И сколько от него шума! – Он скривился.

Я еще ни разу не слышал, чтобы Мейсон вот так жаловался, и это тем более меня удивило, что прошлым летом он все время трещал о том,