Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 48

Тщетно взывали они к его гордости и совести. Он оставался глух ко всему, кроме резких тычков под ребра, ударов хлыстом по спине и непрерывных рывков поводьев. Иногда и это не помогало, и они поневоле мирились с позорным положением дел, когда длинноухий упрямец намертво замирал посреди дороги, перегораживая движение, и счастье еще, если оставлял место, чтобы другие экипажи могли их объехать. Мало того, иногда приближение другого транспорта заставляло ослика кидаться в канаву. К счастью, такое происходило редко. Обыкновенно он просто останавливался, опускал голову и, по всей видимости, засыпал.

Матильда ладила со своим скакуном немного успешнее. Бертран дю Геклен[16], как она прозвала этого мыша, был таким маленьким, что, когда все иные способы понуждения на него не действовали, Матильда просто приподнимала его и поворачивала в нужную сторону или втягивала до половины на свое кресло, если спереди надвигалась какая-нибудь опасность. Веселый и славный, он еще не утратил юношеского пыла, и в нем пока не успело развиться в полной мере столь свойственное его племени дьявольское упрямство. Поэтому на пару с Матильдой он часто затевал маленькие скачки. Время от времени ослик даже начинал гарцевать и не гнушался выражений признательности за кусочки хлеба. Словом, прекрасная Мат ростом пять футов семь дюймов и маленький Бертран, чьи уши едва возвышались над ее талией, составляли весьма колоритную дружескую пару, над которой Лавиния и Аманда от души потешались.

«Но мне же надо с кем-нибудь поиграть, – отмахивалась от их насмешек Матильда. – Не могу я постоянно оттачивать свой ум, как ты, Аманда, или дремать по пути, закутавшись в шаль, как Ливи. Кроме того, у меня накопился большой опыт общения с юными осликами всех видов, и могу признаться, что маленький Берти куда приятнее компании некоторые знакомых мне двуногих ослов».

Лавиния и Аманда, выслушав это, предложили ей как-нибудь вечерком привести своего маленького приятеля, нареченного именем великого бретонского полководца, в гостиную пансиона, чтобы он развлек постояльцев умной беседой.

Летом начались пикники. Веселые компании, набившись в детский омнибус Флабо, уезжали к замкам Юнодай, Кёткэн, Лабельер, Гуинджем или в другие места, названия которых сразу и не выговоришь, зато в них можно великолепно провести веселый солнечный день.

Общество американкам составляли хлебосольные англичане, заготовлявшие для пикника уйму сэндвичей с ветчиной и прочей снеди, а также изрядное количество портера.

Толстый английский доктор в бриджах-никербокерах, сопровождавший двух хорошеньких племянниц, устраивался на лоне природы под сенью японского зонтика и резвился, как мальчик.

Но приятней всего были ежедневные прогулки по городу и окрестностям, позволявшие получить представление о нравах и обычаях бретонцев.

Жилища простых людей состояли обычно из одной комнаты с прилепившейся к стене возле очага так называемой закрытой кроватью из старого дуба, напоминающей шкаф или комод и снабженной спереди скользящими резными панелями, часто с какой-нибудь надписью или священными символами. Матрасов и перин в этом деревянном алькове громоздилось столько, что стопка их чуть не достигала потолка кровати.

Забирались на деревянное ложе со стоящего рядом сундука – предмета, так сказать, тройного назначения. На сундуке сидели, с него залезали на постель, и в нем же хранили семейный гардероб. Буфеты по обе стороны от кровати нередко имели широкие полки, служившие постелью детям. Завершали меблировку длинный стол и лавки возле него. Частенько в столешницах выдалбливали лунки, куда вместо тарелок наливали суп. Над столом, закрепленные к потолку на шкиве, cвисали две неотъемлемые принадлежности бретонского дома – большая хлебная корзина и деревянный держатель для ложек. Еще к потолку подвешивали колбасы, окорока, свечи, связки лука, подковы, конскую упряжь и различные инструменты. Пол был земляным. Свет проникал внутрь сквозь единственное узкое оконце. Надворные постройки отсутствовали. Свиньи и домашняя птица жили бок о бок с людьми.

Сады и огороды являлись предметом самой ревностной заботы и в удачные годы отвечали на нее богатым урожаем овощей и фруктов. Основной пищей бедным служили здесь гречишный хлеб или гречневая каша да еще капустная похлебка из залитых кипятком листьев с добавлением кусочка масла.

Бретонские мужчины своим домам и земле очень преданны и, подобно швейцарцам, сильно тоскуют, если вынуждены покинуть родину. Это храбрые солдаты и умелые моряки. К порокам их, как отметил один бретонский писатель, относятся «жадность, презрение к женщинам и пьянство, а к добродетелям – любовь к дому и стране, покорность Божьей воле, верность друзьям и гостеприимство». «Верность превыше всего» – таков их девиз.

Суеверны бретонцы до крайности, и некоторые их ритуалы весьма любопытны. Встречая новый год, они бросают в фонтаны кусочки хлеба с маслом, чтобы угадать с их помощью судьбу. Считается, что кусок, плывущий вниз маслом, предсказывает смерть. Два слипшихся в воде куска – к болезням. Если же хлеб поплыл маслом вверх, это может служить залогом долгой жизни и процветания.

Девушки у фонтана Салун гадают на булавках, выясняя свои шансы выйти замуж. Утонула булавка головкой вниз – надежда обзавестись мужем очень мала. Но если пошла вниз острием, замужество в течение года обеспечено.

Бретонцы охотно прибегают к знахарским снадобьям. Несмотря на все церковные запреты, они по-прежнему стойко убеждены, что мешочек с высушенными и растолченными улитками, если носить его на шее, поможет от лихорадки. Не менее прочна бытующая среди них уверенность, что церковный колокол, звонящий прямо у тебя над головой, мигом избавляет от мигрени. «Верь мы, американцы, в такое, нашим колоколам пришлось бы звонить постоянно», – заметила по сему поводу Лавиния.

На некоторых бретонских кладбищах можно увидеть так называемые реликварии – похожие на скворечники ящички, в которых хранятся выкопанные из могил кости и черепа. На внешней стороне обозначены имена покойных, даты рождения и смерти, а сквозь отверстия в крышках можно увидеть хранящиеся внутри реликвии.

Любимый небесный покровитель бретонцев – святой Иво Бретонский. Изображения его есть во всех церквях и даже на дверях многих домов. Этот человек, живший в тринадцатом веке, был личностью выдающейся. Изучив право в Париже, он посвятил себя защите бедных, снискав прозвище «адвоката бедняков», и настолько прославился своим умением отстаивать справедливость, что могущество его остается несомненным для многих бретонцев по сию пору. Нередки случаи, когда крестьянин, исчерпав все возможности получить с кого-нибудь долг, платит кюре двадцать су, чтобы тот отслужил мессу святому Иво, после чего уже не сомневается: или долг будет возвращен, или должник умрет. Святой поборник истины, Иво считается покровителем юристов,