Человек из подвала - Джей Ди Уокер Страница 4

Ноэ подошла к лестнице и подняла глаза к светлому прямоугольнику, который был кухней… и чуть не выпрыгнула из своих пушистых зелёных тапочек.

В дверях темнел силуэт маленькой фигурки.

– Оборотни, – тихонько проговорила маленькая фигурка.

– Ну ты даёшь, Лен. Ты напугала меня до полусмерти. Что ты здесь делаешь? – Ноэ, прищурившись, оглядела сестру. Лен была в ярко-зелёном комбинезоне, низ которого раздулся от подгузника, руки девочки душили лемура.

– Там, внизу, оборотни, – пробормотала Лен.

– Если послушать тебя, так везде оборотни, – сказала Ноэ. Лен боялась темноты. Если они ехали в машине ночью, она заставляла Ноэ включать лампочку над сиденьем, а когда смеркалось, и носа не высовывала на крыльцо. В прошлом году им пришлось прервать хеллоуинский поход за конфетами, потому что Лен скуксилась. Даже пластмассовая тыква, набитая конфетами, не убедила её остаться на улице. Она сказала, что в темноте прячутся оборотни. Ноэ сама была виновата: как-то вечером она позволила Лен посмотреть вместе с ней фильм про оборотней. Это был старый фильм, чёрно-белый, с фальшивым туманом и ещё более фальшивыми деревьями. И теперь оборотни были кошмаром Лен.

Лен забормотала что-то ещё, уже не про «оборотней», но Ноэ не расслышала. И тут она поняла, что её младшая сестра вовсе не с ней разговаривает. Она ведь даже не смотрит на неё. И легонько покачивается.

Лен ходила во сне.

Сердце у Ноэ упало, когда она представила, как сестрёнка падает с лестницы. Она бросилась наверх, перескакивая через ступеньки, и подхватила Лен на руки, пока сестрёнка не покатилась по этим твёрдым ступенькам на твёрдый земляной пол.

Лен резко открыла глаза, потёрла их тыльной стороной запястья и окончательно додушила своего лемура.

– Где я? – спросила она.

– Ты на кухне. В новом доме. Думаю, тебе очень хочется спать. Пойдём, ляжем в кроватку.

– Поспим в твоей кровати? – спросила Лен.

Ноэ выглянула в черноту кухонного окна.

– Да. Пожалуй, да.

Лен не сводила глаз с подвала, пока Ноэ не закрыла дверь.

– Там, внизу, оборотни, – сказала малышка серьёзно, как взрослая.

Ноэ отвела Лен в свою спальню, придвинула матрас к стене и уложила на него сестру. Затем она подтащила одну из металлических частей кровати и положила на пол рядом с матрасом. Она проверила, уютно ли Лен между ней и стеной (судя по тому, что Лен уже заснула, ей было вполне уютно), а затем привязала своё запястье к железной раме кровати одним из своих носков.

Тёплые слёзы медленно позли по щекам Ноэ, пока она лежала рядом с сестрой. Она еле сдерживала рыдания, грозившие вытолкнуться из горла, вылететь изо рта. Она не хотела в это верить. Она надеялась, что с Лен этого не случится. Но вот и случилось. Лен была лунатиком. Как и сама Ноэ. И это было страшнее любого подвала.

Три

– Мне не нравится, когда ты привязываешь себя к кровати, – сказала мама. Примерившись отвёрткой к ломтику бекона на скворчащей сковороде, она подцепила его и скинула бекон на бумажное полотенце на столешнице. Когда капли кипящего жира попали ей на тыльную сторону руки, она зашипела вместе со сковородой. – А ещё не нравится, что мы не можем отыскать мои щипцы.

– Они где-то здесь. Нам просто нужно добраться до дна остальных коробок, – сказал папа. Он сидел за кухонным столом рядом с Ноэ. Лен ещё спала наверху на матрасе Ноэ. На кухне вокруг них громоздились коробки, как в сумбурной локации в «Майкрафте».

– Мне тоже это не нравится, – сказала Ноэ.

– Ноэ, ты уже столько недель не сноходила. Я думаю, ты это переросла. Доктор говорил, что так и будет, – сказала мама.

– Разве не следует говорить «ходила во сне»? – Папа воспользовался случаем схватить с кухонного стола свой телефон и принялся что-то в нём искать.

– Врач также говорил, что в моём возрасте лунатизм достигает своего пика. – Ноэ сообщила родителям ужасную новость, что Лен была лунатиком, как и она сама. И Ноэ совсем не понравилась их реакция.

– Но у тебя всё шло так хорошо. И я даже не припомню, когда у тебя в последний раз были ночные ужасы.

«Парасомния» – вот медицинское слово для происходившего с Ноэ. «Пара» означает «странный», как в паранормальных явлениях. «Сомния» означает сон. И всё было именно так: странный сон. Хотя нет, хуже. Намного хуже. Ноэ думала об этом как об опасном сне. Парасомния – это не одно заболевание, существует добрая дюжина его типов. Ноэ счастливо терзалась двумя: лунатизмом и кошмарами. Она ходила во сне, а иногда ей снились яркие дурные сны. Всё это началось примерно с год назад, и это было ужасно. А теперь её младшей сестре тоже предстояло пройти через всё это. А родители беспокоились о щипцах и правильной речи.

– Ходить во сне, всё верно, – мягко уточнил папа, не упустив возможность проверить ещё парочку приложений на своём телефоне, не имевших с грамматикой ничего общего.

– Да не обо мне речь, – продолжила Ноэ. – А что насчёт Лен? Почему вы не беспокоитесь о ней? Она ходит во сне. Вы же знаете, как это опасно для меня, а ей всего три года.

Мама поставила на стол тарелку с горкой бекона и села.

– Мы прошли через это с тобой и пройдём через это с Лен. Теперь мы профи. И это новый дом. Может быть, Лен просто растерялась. Вот и всё. Это ещё не значит, что проблема долгосрочная.

– Точно, – сказал папа, схватив кусок бекона, даже не подняв глаз от телефона, и оторвал зубами кусок. – Я почти уверен, что вчера ночью снораспаковывал вещи. Ну надо сказать, что планировка этого дома удобнее для борьбы с лунатизмом, чем в нашем старом доме. На всех входных дверях есть замки, и обе спальни – твоя и Норы – находятся в одном конце коридора…

– Прекрати, – перебила мама.

– Что? – спросил папа, подняв голову и сделав круглые глаза в притворном замешательстве, полоска бекона свисала у него изо рта.

– Её зовут не Нора. Лен. Мы не будем называть наших детей Ноэ и Нора.

– Но почему нет? Это звучит остроумно и трогательно.

– Это звучит невнятно и неловко. Ты со мной согласна, правда, Ноэ? – Мама пододвинула тарелку с беконом поближе к Ноэ.

– Невнятно и неловко, – сказала