Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 32

отнес свою порцию самке, пытаясь какими-то очень ласковыми уговорами заставить ее хоть немного съесть. Но она слишком плохо себя чувствовала и с жалобным стоном отвернулась. Лев так огорчился, что, не притронувшись к обеду, улегся рядом с подругой, пристроив кусок у себя между лап. Похоже, решил приберечь до момента, когда ей станет лучше. Таким я его и покинула – терпеливо ждущим, пока львица разделит с ним трапезу, хотя сам он был явно голоден. Заглянув последний раз в его приятную старую морду, я мысленно назвала его Дугласом и отправилась прочь, про себя напевая строки из популярной баллады Даны Марии Крейг «Дуглас, Дуглас, нежный и верный».

Обезьяны обитали в некотором отдалении от хищных зверей и, по контрасту с этими последними, представились мне существами жизнерадостными. Все, от крупных шимпанзе до смешных маленьких мартышек, очень похожих на мальчишек-озорников, которые беспрестанно что-то затевают. Была там обезьяна-мама, нянчившая своего ребенка. Такая, знаете, смахивающая на крохотную старушку. Вид ее вызвал у меня смех, за что я тут же была обругана сердитым серым обезьяном с синим носом. Суровым субъектом он оказался. Сидел скукожившись, злобно на всех зыркая, как дряхлый мизантроп, пребывающий в дурном настроении. Полдюжины маленьких обезьянок дразнили его, обстреливая сверху хлебными корками, ореховой скорлупой и пучками соломы. Перелезая к нему по жердочкам, они повисали над ним на хвостах вниз головами. У одной из них хвост явно лишился кончика. Подозреваю, его отгрыз суровый синеносый брюзга, а между тем этот самый кончик для обезьян – часть тела немаловажная, ибо именно концом хвоста они цепляются за все, на чем повисают. Тем не менее инвалид все равно пытался вести себя подобно собратьям, бегал по голым веткам дерева, прыгал, но при малейшей попытке повиснуть на хвосте летел, разумеется, вниз, на солому, каждый раз искренне изумляясь тому, что обкорнанный хвост его не удерживает. Совершенно потрясенный, он озирался вокруг вытаращенными глазами, чесал голову, а затем разражался, к немалому удовольствию других обезьян, отчаянной бранью и разглядывал ущербный хвост, виновника своих неприятностей. Выражение его морды было неописуемо. Я с огромным удовольствием наблюдала за ним, а уходя, утешила его булочкой.

Дальше на пути к бегемотам стоял серпентарий, и я зашла туда. Змеи мне, в общем-то, нравятся. У меня даже когда-то давно была одна собственная, зеленая и ручная. Жила себе под порогом дома и в солнечные деньки выползала со мной поиграть. Обитатели серпентария показались мне интересными, но не захотели вылезать из-под теплого покрывала. Я бы, может, потыкала их легонько, чтобы расшевелить, но это было запрещено. Пришлось оставить лентяев в покое, так их и не увидав, и перейти к кобре. Она лежала, магнетизируя меня немигающим взглядом сквозь стекло, и выглядела очень опасной, какой и являлась по сути. И еще множество других змей я увидела, больших и маленьких, черных и коричневых, пятнистых. Разных размеров и разных повадок. Живых и вялых. Очень красивых и совсем простеньких.

Особенно привлек мое внимание большой удав. Когда я подошла к его клетке, то сперва не разглядела ничего, кроме ветки дерева, наподобие тех, что имелись во многих других клетках, чтобы животные могли по ним прыгать или ползать вверх-вниз. «Ну и где же он?» – встревожилась я, мигом вспомнив прочитанный как-то рассказ о посетителе зверинца, вдруг обнаружившем, что к нему бесшумно подкрадывается огромный питон, и очень надеясь, что обитатель здешней клетки не выскользнул наружу и не таится где-нибудь возле моих ног. Тут ветка пришла в движение, часть ее свесилась вниз, и огромное пресмыкающееся, вызвав дрожь во всем моем теле, уставилось на меня переливчатыми своими удавьими глазами. Цветом оно совершенно сливалось с древесной корой, а зловещий облик его заставил меня порадоваться, что я не живу в тех краях, где вас может посетить нежданно-негаданно такой вот незваный гость.

Удав любезно продемонстрировал мне себя, прополз по клетке, показав, сколь он длинен и толст, а затем завязал свое грубое тело в узел с яростноглазой головой посередине. Мне объяснили, что это еще не самый крупный образчик, но мне и такого оказалось вполне достаточно. Когда ему принесли обед, я поспешила ретироваться, не в силах смотреть, как он станет проглатывать живьем кроликов.

На подходе к верблюжьему загону у меня за плечом внезапно возникло нечто теплое, длинное, изогнутое, и щеку мою овеяло теплым дыханием. «Удав!» – молнией пронеслась в голове паническая догадка, и я сиганула в сторону, врезавшись в живую изгородь, где основательно застряла, к большому восторгу детей, катавшихся на слоне. Именно он, а никакой не удав, напугал меня, вежливо тронув хоботом, чтобы я освободила ему дорогу. Что я и проделала чересчур стремительно. Так или иначе, цели своей слон добился. Выковыряв себя из изгороди, я пошла рядом с ним. Ноги его мне казались тумбами. Я заглянула в маленький умный слоновий глаз. Уверена, встретившись со мной взглядом, он подмигнул мне. Моя заполошность явно его позабавила. Слоновий хобот обшарил мои карманы, надеясь найти там что-нибудь вкусное.

Я как будто очутилась в диковинной стране, где среди деревьев бродят слоны и верблюды, по траве вышагивает на длинных ярко-алых ногах стая белоснежных журавлей, кенгуру прыгают с детенышами в сумках на животе, прекрасные антилопы носятся взапуски друг за другом, а в огромных вольерах, затянутых сетками, весело порхают всевозможные птицы.

В бассейне с морской водой жила морская корова. Она откликалась на зов смотрителя, вылезая наружу поцеловать его, а потом принималась прыгать на ластах вдоль края бассейна за рыбой. Животное это походило на тюленя, только не с двумя, а четырьмя ластами. Темные, мягкие, влажные глаза морской коровы были прекрасны, но пасть ее мне не понравилась, и от поцелуя, которым она могла меня одарить по сигналу смотрителя, я отказалась.

Ближайший сосед коровы, большой белый медведь, плескался в пруду, время от времени из него вылезая на глыбу льда. Он так тяжело дышал, словно жара стояла удушающая. Я очень ему посочувствовала, от души желая, чтобы изобрели для него большой холодильник, в котором он перестанет себя ощущать столь несчастным.

На этом, пожалуй, и завершу рассказ о первомайском своем путешествии. Иначе он чересчур затянется, хотя я не упомянула и половины увиденного. И вот мой вам совет: если окажетесь в Лондоне, непременно посетите зоологический сад. Это один из самых интересных уголков прекрасного старинного города.

Наш маленький разносчик газет

Поздним ненастным вечером мы с братом стояли на улице, мечтая как можно скорее дождаться идущей в нужном направлении конки, когда внимание мое вдруг привлек странный куль, лежавший в дверном проеме.

– Боже мой! Это