Душа Пандоры - Марго Арнелл Страница 31

— Ты не можешь винить меня в том, что сделала моя инкарнация. Это даже была не я — не я сегодняшняя. Я — я настоящая — никогда бы…

Деми осеклась. А правда ли то, о чем она говорить не стала? Она ведь совсем не знает саму себя. Один день, несколько часов — этого слишком мало. Мало всех на свете прочитанных дневников, чтобы понять, что заставило ее открыть пифос и поставить под угрозу весь мир.

— Ты, погрузившая Элладу в пучину войны, еще и смеешь оправдываться? — В голосе Никиаса звучало неподдельное изумление.

— Будь справедлив, Никиас, — мягко укорила Ариадна. — Арес, рано или поздно, все равно развязал бы войну, и без вмешательства Пандоры.

— Правильно сказала — вмешательства. Не вмешайся она в нашу мирную, спокойную жизнь, на невинных эллинов не обрушились бы голод, болезни и страдания. Не вмешайся она, Арес не призвал бы в свою армию тысячи химер. Не вмешайся она, и Зевс задушил бы войну в зародыше. Не вмешайся она, мы жили бы в мире, который не зовут умирающим!

Никиас сорвался на крик, и от ярости в его голосе что-то замерзло у Деми внутри. Он не знал, как настойчиво она гнала от себя мысли о том, что она собственноручно обрекла богов и людей на многовековую войну. Те, что терзали ее изнутри, впиваясь шипами в сердце.

— Когда будешь прикидываться невинной овечкой, которую обижает злой инкарнат, вспомни о том, что десятки людей прямо сейчас, прямо в это мгновение погибают из-за тебя, — припечатал Никиас.

— Не пугай ее, — неодобрительно нахмурилась Ариадна. — У них будет новая жизнь, а тех, кто достойно сражался на стороне Зевса, ждет награда. Божественное благословение.

— Такое утешение для людей, которые теряют своих любимых, а свою прошлую жизнь меняют на неизвестность.

— Никиас… Кем бы Пандора ни была тогда, сейчас… ей не все равно. А значит, любые упреки несправедливы. Я это вижу. Жаль, что не видите вы.

— Хватит. У нас сейчас есть заботы поважнее, чем выяснять, кто прав, а кто виноват.

То, как уважительно Ариадна, Доркас и обитающие в пайдейе Искры обращались к Кассандре, как внимательно слушали и терпеливо ждали ее ответа, то, как вела себя сама пророчица, и навело Деми на мысль, что именно Кассандра была здесь лидером. Однако она не сомневалась, что Никиас предпочтет оставить за собой последнее слово.

— А ничего выяснять и не нужно. Истина на поверхности.

Выстрелив словами в Деми, словно пулями, Никиас сделал еще шаг. Она вжалась плечами в стену, чувствуя себя как никогда слабой и незначительной. Хрупким созданием на пути разъяренного критского быка.

— И этот трюк с амнезией, который ты провернула… Да ты попросту эгоистка. И трусиха.

— Никиас… — Предупреждающим тоном обронила Кассандра.

Он лишь резко дернул плечом, словно отбиваясь от ее слов.

— Хочешь знать, как ты оказалась в Изначальном мире? Почему перерождалась там, а не в Алой Элладе? Ты убежала через порванную завесу, не желая видеть последствия своей ошибки. Ты не осталась, не помогла нам. Ты позорно сбежала.

— Нет, я не могла, — хрипло сказала Деми.

Все ее естество противилось этому обвинению. Но себе — почти незнакомке — безоговорочно верить она не могла.

Никиас ее слабый протест даже не заметил. Продолжал говорить, вкладывая весь запас своей ярости в каждый слог:

— Ты заставила себя забыть — как же это удобно! Боль от содеянного тобой ушла, верно? Но мы помнили. Каждый день, каждый час, каждую минуту мы сталкивались с последствиями твоего поступка лицом к лицу. Вместо маленькой трусливой тебя.

— Перестань, — устало сказала Ариадна. — Деми и без тебя уже знает, что произошло. И будет узнавать каждый рассвет, пока мы не сможем исправить то, что случилось с ее памятью. Каждый раз ей придется вспоминать, какую ошибку в прошлом она совершила.

— Ошибку? — Повернув голову в сторону Ариадны, Никиас все еще нависал над Деми, из-за чего она чувствовала себя загнанным в угол зверьком. — Ученик лекаря неправильно смешал зелья — это ошибка, пекарь передержал тесто и хлеб подгорел — это ошибка. А Пандора открыла треклятый пифос, напитав Ареса темной силой и выпустив на Элладу полчища монстров… Как удобно — назвать это просто ошибкой!

— Это она и есть. — Ариадна тряхнула светлым полотном волос. — Масштабы их разные, с этим я соглашусь. Но ты должен признать — в действиях Пандоры злого умысла не было.

— Этого мы не знаем.

Слова Кассандры, что своим голосом разрезала напряженный воздух, Деми неприятно удивили. Отчего-то казалось, пророчица будет ее защищать, как это делала Ариадна.

Кассандра пристально взглянула на нее.

— Я могу увидеть чужие воспоминания, но твоих не увижу. Для меня ты — незнакомка. Я знаю о тебе лишь по многочисленным слухам, по истории, лежащей в основе Эллады. Но мы найдем способ это исправить. С магией возможно практически все.

Деми сглотнула. И, когда — если — ее память вернется… Ее снова препарирует острый взгляд Кассандры.

— Нечего и думать. Она заставила себя все забыть.

— Мы этого не знаем, Никиас.

— Разве? — Он круто развернулся к Кассандре, воинственно сложив руки на груди. — Она исчезла, когда реальность раскололась на части. И вот мы наконец находим Пандору, и что мы узнаем? Она потеряла память. Заставила себя забыть.

— Мы. Этого. Не знаем. Не знаем, что случилось с ее воспоминаниями. Не знаем, кому принадлежит печать.

Никиас издал звук — нечто среднее между коротким рыком и раздраженным выдохом.

— Почему вы так упрямы? Почему защищаете ее?

— Я не защищаю, — пожал плечами молчавший до сих пор Харон.

Деми закрыла глаза. Не сойти с ума от окутывающего ее чужого презрения, жаркой ненависти или ледяной злости помогала только мысль об искуплении. Образ, что дарил почти успокоение.

Свет надежды в ее победно вскинутых руках.

Прерывая ссору, в комнату вбежал паренек лет двенадцати. Очень худой, кожа да кости, и очень невзрачный — увидишь такого в толпе, не запомнишь. Волосы светло-светло-русые, но без золотого отлива, как у Ариадны, ресницы им в тон, бесцветные и пушистые. А по лицу с лихорадочным румянцем рассыпаны веснушки. Поцелованный солнцем мальчишка взволнованно обратился к Кассандре:

— Опасное существо… В Акрополь проникло опасное существо. Я… видел это. Мне… сказали.

Последняя фраза заставила Деми вздернуть бровь. Наверное, каждый провидец (а мальчишка, судя по всему, был одним из учеников Кассандры) по-своему определял источник своих видений. Паренек, вероятно, был уверен, что ему их даруют высшие силы.

— Что бы мы без тебя делали, Лакис, — беззлобно хмыкнул Харон. — Горгона уже собралась уходить, а ты