Сегодня я расскажу вам об анаконде - Биби Дюмон Так Страница 2

А орут попугаи, потому что иначе не могут. Петь у них не получается. Тут всё дело в си́ринксе. Это особый орган в основании горла, который отвечает за голос. Взамен голосовых связок. Так вот, певчие птицы – обладатели суперсиринкса. Между прочим, воро́ны и сороки – тоже певчие птицы, хоть по их крикам и не скажешь. Но то, что получается у них, – музыка по сравнению со звуками, которые испускают кольчатые попугаи. Всё равно что вой пожарной сирены. И так с утра до ночи.

Что они друг другу говорят – для нас, дроздов, загадка. Можно подумать, что кольчатые попугаи до смерти напуганы. Или затеяли свару. Трещат просто без умолку. Если бы мы, певчие птицы, попытались воспроизвести их крик, то сорвали бы голос, и конец нашим песням.

Когда кольчатые попугаи на минуту замолкают, они принимаются безобразничать. Обрывают почки с деревьев, стаями набрасываются на птичьи кормушки, которые люди ставят у себя в садах. Клювы у них крепкие – так просто их не остановишь. Настоящие хулиганы, вот они кто!

И всё же порой мне бы хотелось побыть кольчатым попугайчиком. Потому что иногда я бы ох как пошумела. И побуянила бы. Но чёрные дрозды никогда не дают себе воли. Всегда сохраняют самообладание. Изредка мы забываемся и начинаем горланить как ненормальные, но позволяем себе такое только весной. И делают это только самцы. Я самка и, бывает, мечтаю о том, чтобы мои коричневые перья стали зелёными, клюв – красным, а на хорошие манеры мне было бы наплевать. Иной раз хочется заорать так, чтобы деревья закачались. Потому я и решила рассказать вам о кольчатых попугаях – ведь втайне я ими восхищаюсь.

Вопросы? Нет? Что ж, благодарю за внимание.

3

– Я индийский кольчатый попугай, и поэтому я бы хотел рассказать вам о певчих птицах

Как вам уже сообщили, сам я к певчим птицам не принадлежу.

Мне-то кажется, пою я не так уж плохо, но другие утверждают, что это ни на что не похоже. Что это не пение, а ор.

Зато певчие птицы и правда очень музыкальны. Причина в сиринксе – в интернете я прочёл, что это такой голосовой о́рган. Да и предыдущая докладчица о нём упоминала. Находится он над грудной клеткой. Только я бы сказал, что это не о́рган, а целый орга́н.

Ха-ха-ха!

Так вот, певчие птицы умеют петь благодаря этому орга́ну. Сиринкс у них попросту чуть лучше развит. У них его строение и работа разнообразнее, чем у других видов. Если верить интернету, в сиринксе есть мембраны, которые вибрируют под действием различных голосовых мыщц.

Что такое «мембрана», я не знал – пришлось снова порыться в Сети. Оказалось, это такая плёнка, или перегородка. Думаю, те, кто это написал, имели в виду что-то вроде тонкой плёнки, которой запечатывают банки с арахисовым маслом для птиц. Это тоже мембрана. Только у птиц мембраны малюсенькие, ведь сиринкс должен свободно размещаться в основании их горла. Причём речь не о лебеде там или страусе – они-то даже не певчие, – а, к примеру, о крохотном соловье. Пока всё понятно?

Так вот, голосовые мышцы напрягаются, отчего плёнки-мембраны изгибаются и дрожат. И тогда раздаются всякие звуки, называемые пением.

Что до меня, то я спокойно обойдусь без таких изысков – лучше слопаю банку арахисового масла вместе с плёнкой. Но должен признать: некоторые птицы и вправду потрясающе поют. Потому мой доклад – о них.

Больше всех мне нравится крапивник. Почему? Потому, что это такая птичка-невеличка. Совсем малюсенькая. Но как раскроет клюв – оглохнуть можно. Как будто у неё в сиринксе мегамембраны. Поёт, словно гигантская бочка арахисового масла, запечатанная плёнкой размером с корабельный парус, – невероятно громко. Причём не только весной, но и зимой. Поэтому в некоторых странах крапивника называют зимним королём.

Однажды кто-то – какой-то человек, конечно, – организовал конкурс «Кто из птиц красивее поёт?» В результате голосования выбрали сотню лучших. Об этом я тоже прочёл в интернете. К участию допустили всех птиц, и непевчих тоже. Вот это мне понравилось: что никого не стали исключать. Есть перья – добро пожаловать. Мы, кольчатые попугаи, старались изо всех сил, но в сотню лучших так и не вошли. Даже сотого места не заняли.

Раз уж на доклад выделено всего пять минут, весь список я оглашать не стану. Назову только тех, кто попал в первую пятёрку:

чёрный дрозд,

соловей,

певчий дрозд,

зарянка,

крапивник.

С результатами конкурса я не совсем согласен.

Например, первое место, само собой, должно принадлежать крапивнику. И уж вовсе непонятно, как в сотню попала кукушка. Всё, на что она способна, – это повторять собственное имя!

Так и я могу выиграть! Хотя выговорить «индийский кольчатый попугай» – задачка не из лёгких.

К тому же кукушка даже не может произнести своё имя полностью, только наполовину: «Ку-ку». Тоже мне достижение!

Больше всего не повезло луговому чекану: он болтается на последнем месте. Уж лучше совсем не попасть в сотню, как мы.

Ещё я не понимаю, как на седьмое место умудрилась пробраться серая неясыть. Она же завывает, как привидение! Серьёзно! Мы, кольчатые попугаи, держимся подальше от тех мест, где селится неясыть. Вы только представьте: спишь себе на ветке, никого не трогаешь, а тут мимо пролетает такой зловещий призрак. Да ещё во мраке ночи.

Что, моё время истекло? Я ещё не закончил. Остальное прокричу с забора.

С забора:

– Ворон тоже вошёл в список. Семьдесят третье место. Он же только и говорит, что «ка-а-ар». Смех на палочке!

А соловьиный сверчок! Такая коричневая птичка. Вот как сверчок она и стрекочет. Или тарахтит, как мопед. Заметить её трудно, зато слышно лучше некуда: «Тр-р-р-тр-р-р». До чего противный звук!

И что делает на двадцать девятом месте сарыч? Это же просто летающая кошка! Слышишь «мяу» и думаешь: «Осторожно, поблизости четырёхлапый враг!» А тут – вжих –