Это всё искусство! - Анастасия А. Лютикова Страница 10

– Даша, ты посылала что-то ещё? – спросила мама.

Даша в недоумении смотрела на свои имя и фамилию и ничего не понимала. Что это? Ошибка? Это её полная тёзка такого же возраста? Но вот рядом написано название работы «Зимняя карусель». Та самая карусель, которая не победила и даже не заняла никакого места в конкурсе от школы. Нет, она, конечно, её не посылала, и мама тоже. И если это не они, то тогда это…

Телефон на столе тренькнул, и Даша машинально открыла сообщение.

Оно было от Татьяны Павловны. На экране скрин с Дашиной победой и одна фраза: «Закипело, когда не ждала!»

Даша улыбнулась и посмотрела на маму:

– Закипело! – сказала она ликующе, и мама, хоть ничего и не поняла, улыбнулась в ответ. Раз дочка счастлива, значит, «закипело» – это хорошо. Просто отлично!

– Закипело!

Живая вода

1

– Павел, может, хватит страдать! Ты уже три дня не вылезаешь из своей комнаты! Так нельзя!

В комнату вошёл отец и, подойдя к окну, отдёрнул шторы.

Свет хлынул в лицо, и Пашка зажмурил и без того опухшие от слёз глаза.

Отвечать не хотелось, но отец не отставал:

– Паша, соберись. Ты пропускаешь школу. Что мы классной твоей скажем? Сочиним, что ты болеешь? А справку где брать? Паш, ну ты же мужчина, в конце концов.

Пашка дёрнул плечом и отвернулся к стене.

– Вставай! – Отец рассерженно стукнул кулаком по столу. – Ты по бабушке так не страдал, как по своей собаке.

В комнату заглянула встревоженная мама.

– Саша, чего ты так кричишь? У сына доброе сердце! Он любит животных. – Она повернулась к Паше. – Пашенька, сыночек, ну давай тебе новую собаку купим.

– Нет, нет, нет!

Пашка неистово замолотил руками по кро-вати.

– Истеричка, – вздохнул отец и, не давая маме кинуться утешать сына, взял её за плечи. – Пойдём. Пусть ещё пострадает, раз ему так хочется, но завтра в школу как штык.

Родители вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

А Пашка замер. Кулаки бессильно опусти-лись.

Истеричка!

Как они не понимают, что бабушку ему тоже жалко. Но она, хоть и родной человек, жила далеко, и виделись они редко.

А Аргоша семь лет всё время был рядом. И все семь лет вернее друга не было у него и никогда уже не будет. Пашка крепко зажмурил глаза и замотал головой, пытаясь вытряхнуть из памяти страшный день, но не получи-лось.

– К сожалению, ничего нельзя было сделать.

Ветеринар сочувственно развёл руками.

Безжизненное тельце Арго сиротливо смотрелось на медицинской пелёнке.

Пашка гладил мягкие уши. Руки у него дрожали, а мозг никак не хотел осознать произошедшее. Вот так, в одно мгновение? Не стало? Только сегодня тёплый язык вылизывал ему нос. Только сегодня пёс весело носился за голубями, и вот…

Ну почему, почему человечество ещё не изобрело стиратель плохих воспоминаний из па-мяти?! Чтобы было не так больно, не так тя-жело!

Пашка уткнулся в подушку и снова заревел.

2

– Да, да, конечно, я понимаю, что это вандализм. Но этого больше не повторится. Мы будем следить. Вы не думайте, он культурный мальчик. В художественную школу ходит. Можете позвонить, проверить. Учительница его хвалит! Талантливый, вежливый…

Мама суетилась и сыпала словами. Пытаясь объяснить сотруднику полиции, что комиссия по делам несовершеннолетних им не нужна. Лицо у неё было растерянное и бледное.

Отец угрюмо молчал.

– Мы обязательно позвоним и проверим, – голос майора был так сух и официален, что мама снова кинулась на защиту:

– Он очень хороший мальчик. Я не знаю, что на него нашло. Вернее, знаю. У нас недавно собака под машиной погибла. Он очень переживает. Хорошо, что сам отделался только царапинами. Мы обязательно проведём дома работу! И всё оплатим. Только прошу, не направляйте в комиссию протокол. Это же такое пятно! На него будут смотреть как на уголов-ника!

Да, родители явно не ожидали, что сегодняшний день закончится для них в детской комнате полиции.

Собственно говоря, Пашка тоже этого не ожидал. Так уж получилось.

Прошло два дня после того, как родители заставили его пойти в школу. Он и сам понимал, что надо что-то делать, чтобы боль притупи-лась.

С ребятами вёл себя как обычно. Хотя даже лучшему другу не сказал, что Аргоши больше нет. Не мог. Боялся разрыдаться, как мало-летка.

Школьные дела отвлекали. При родителях он тоже старался делать вид, что с ним всё нормально, чтобы не нарываться на мамино сочувствие, которое только добавляло боли, и на папино непонимание и раздражение.

Но наедине с собой воспоминания мучили так, что хотелось выть.

– Ничего, время лечит, – бормотал Пашка невесть откуда пришедшую на ум фразу, когда слёзы снова наворачивались у него на глаза, а в носу противно щипало. – Скоро будет легче.

Но легче не становилось.

– Сынок, сходи водички купи! – Мама сунула Пашке в руки пустую пластиковую бутылку и монетки.

Пашка безропотно взял бутылку, натянул в коридоре куртку. На глаза попался поводок, который сиротливо висел на вешалке.

В груди заболело. Пашка скорбно втянул голову в плечи и отправился за водой. Автомат находился рядом, через два дома.

Уже стемнело. В домах постепенно начинали зажигаться окна. Владельцы хаски, такс, болонок выбирались из дома с питомцами. Пашка не мог поверить, что всего несколько дней назад он так же, как и все эти люди, выводил на прогулку свою собаку.

Отвернувшись, он быстро прошёл по двору в надежде, что никто из знакомых не окликнет его и не спросит, где Арго.

Вот и дом с автоматом для воды на торцевой стене.

Пашка рассеянно открыл стеклянную дверцу, приладил бутылку и уже полез было за деньгами, но тут разглядел на аппарате надпись крупными буквами: «Живая вода».

– Живая вода, – прошептал Пашка одними губами, – живая вода.

В голове что-то щёлкнуло. А в груди будто надорвалось и треснуло. Все подавляемые эмоции двух дней вдруг словно лопнули и вырвались наружу.

– Никакая ты не живая, слышишь, не живая! Живой воды не бывает!

Пашка молотил руками по будке, не чувствуя боли.

Будка не поддавалась, и тогда он схватил с асфальта невесть откуда взявшийся булыжник и стал остервенело бить куда попало.

Посыпалось стекло, царапины набухли кровью…

3

Прошёл ещё день.

На занятия в художку Пашке идти не хотелось. Но отец строго сказал:

– Мы вообще-то деньги за это платим.