Про Одного Мальчика - Александр Константинович Киселев Страница 7

вот с ложкой. Людмила Петровна сказала: «Ложки алюминиевые, легко гнутся. Не гните их, а то сломаются. А кто сломает, я новую не дам». И зачем она это сказала? Нарочно, наверно. Если бы не сказала, Один Мальчик и пробовать бы не стал. А так попробовал. И правда гнется. Когда ложка погнулась, Один Мальчик испугался, что Людмила Петровна заметит. И стал гнуть в другую сторону. В общем, ложка сломалась. И Анька сразу закричала: «Людмила Петровна, а он ложку сломал!» Один Мальчик, конечно, сказал, что она сама сломалась, но Людмила Петровна не поверила. Она отобрала у него держалку от ложки и оставила только черпачок. И сказала: «А теперь мы все посмотрим, как ты будешь есть».

Суп был противный, рыбный с рисом. Если бы у Одного Мальчика была целая ложка, он бы и есть его не стал. А теперь все на него смотрели. Один Мальчик опустил черпачок в суп, и все засмеялись. И тогда он не стал есть. Взял хлеб и стал жевать. А Людмила Петровна в это время говорила, что вот она говорила, а Один Мальчик нарочно все наоборот сделал, а теперь характер свой показывает, а на сердитых что? «Воду возят!» – закричали все весело. И тогда Один Мальчик решил выпить суп из тарелки. Он поднял ее за края, суп перебултыхнулся и вылился на стол, на штаны и на пол.

Так Один Мальчик оказался в углу. Все пошли в игровую смотреть мультики, а он остался здесь. Уходя, Людмила Петровна сказала: «И не смей поворачиваться! Я за тобой в щелку следить буду». Выключила свет и оставила дверь приоткрытой. Один Мальчик знал, что Людмила Петровна вредная и обязательно будет подсматривать. Поэтому он стоял как струнка и хотел заплакать, но все равно никто не видел, и плакать расхотелось.

Свет из-за приоткрытой двери слабо освещал угол, и Один Мальчик рассматривал обои. Обои были неинтересными: желтые, с рисунком из трех цветков – одного красного и двух синих. «Если бы я делал обои, – думал Один Мальчик, – я бы на них интересные картинки рисовал, про войну. Или джунгли, а на них звери всякие и птицы».

А еще лучше построить машину, чтоб она могла плавать и летать, и поехать на ней путешествовать. Один Мальчик сразу стал вспоминать, из чего можно построить такую машину. Зажигалка у него есть. Колеса можно взять у коляски, которая валяется за забором санатория. Еще он видел молочную флягу у двери столовой, куда привозят продукты. Как приспособить флягу к машине, Один Мальчик еще не знал, но чувствовал: фляга нужна. И еще надо завести друга, чтоб не скучно было путешествовать. Лучше собаку. Только надо научить ее говорить. И пистолет нужен, чтобы охотиться. А как же без пистолета?

Короче, завтра есть чем заняться. А если про него забудут, и он останется в углу?

Тогда лучше умереть. От этой мысли Один Мальчик даже обрадовался. Умереть назло – самое лучшее. Все будут плакать и жалеть: и Анька, и Людмила Петровна. И мама. И папа сразу вспомнит про пистолет. Пусть они себе нового ребенка заведут. А пистолет, значит, ему достанется? Нет уж, пусть лучше сломанный валяется.

А он попадет в рай. Рай Один Мальчик представлял как парк с дорожками и клумбами. По дорожкам гуляют люди, нюхают цветы и пьют бесплатную шипучку. Кому охота, подходит к смотровой площадке и смотрит в подзорную трубу на землю: как там они?

В самом углу обои отходили, и под бумажным пузырем что-то шуршало. Наверно, тараканы. Хорошо бы поймать таракана. Если нет собаки, пусть будет таракан.

Один Мальчик оглянулся: дверь была приоткрыта, и Людмилы Петровны не видно. Он поцарапал бумагу. Пузырь продавился, но не лопнул. Он послюнявил палец и стал тереть пузырь. Бумага промокла и прорвалась.

– Чуть не задавил, – сказал тонкий голосок, и в дырке показалась рыжеволосая головка. Крошечный человечек выпрыгнул на раскрытую ладонь Одного Мальчика. На человечке был красный свитер и синий комбинезон.

– Привет, – сказал он. – Ты чего здесь делаешь?

– В углу стою, – ответил Один Мальчик.

– Зачем? – удивился человечек.

– Воспитательница поставила, – назвал причину Один Мальчик.

– Зачем? – опять спросил человечек.

– Наказала, – объяснил Один Мальчик.

– За что?

– За ложку.

Человечек не удивился и кивнул.

– А я на войну иду, – сказал он. – Пошли со мной?

– А я наказан.

– А мы быстро. Никто не заметит.

И человечек достал из-за пазухи крошечную палочку и ткнул ею в ладонь Одного Мальчика.

Один Мальчик уменьшился и стал как человечек.

– Пошли, – сказал тот, отогнул кусок обоев над плинтусом и пролез в норку. Один Мальчик за ним.

В норке было темно. Но человечек взмахнул палочкой, и палочка засветилась как фонарик.

Из боковых отверстий высовывались огромные мышиные морды, пугались света и прятались обратно.

– Меня зовут Сверчок, – сообщил мальчик.

– А с кем мы воевать будем? – волновался Один Мальчик.

– С врагами, – ответил Сверчок, и Один Мальчик успокоился.

Подземный ход вывел на большую круглую поляну. Она была пуста.

– Сейчас начнется, – сказал Сверчок.

В небе послышался гул. Это летели самолеты.

– Делай, как я! – крикнул Сверчок. Он сжал руку в кулак, выставил указательный палец, прицелился и громко выстрелил ртом.

Один из самолетов загорелся и упал со взрывом.

Так же сделал и Один Мальчик. И сразу попал. Когда кончились самолеты, пошли танки. Они сгорали без остатка, даже пепла не оставалось.

А потом в атаку пошли солдаты. И тут у Сверчка и Одного Мальчика в пальцах кончились патроны. Их взяли в плен и стали допрашивать.

– Где спрятана Военная Тайна? – кричали враги.

– Не скажем! – отвечали Сверчок и Один Мальчик.

– Тогда мы вас пытать будем! – грозились враги.

– Пытайте! – смело отвечали Сверчок и Один Мальчик.

И их стали пытать. Не больно, понарошку. Но они ничего не сказали. Враги устали и заснули. Тогда Один Мальчик и Сверчок их перебили и убежали. Они прибежали в лес и раскопали Военную Тайну. Пришли назад и съели ее вместе с врагами, которые уже ожили и гоняли в футбол.

Потом они вернулись в угол. Сверчок дотронулся до Одного Мальчика другим концом палочки, и Один Мальчик стал как обычно. Договорились встретиться завтра.

– Я буду в углу! – пообещал Один Мальчик. Сверчок ушел обратно, а Один Мальчик сидел у норки, приподняв кусок обоев, и смотрел на удаляющийся огонек.

И не слышал, как его взяла на