Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода - Келли Джонс Страница 7

– Прекратите! – крикнула я.

Она оглянулась, но не остановилась. Я не знала, что делать. Тогда я достала свисток, который мама велела мне всюду носить с собой, и, собрав весь оставшийся в лёгких воздух, дунула что было силы. Получилось очень громко. Я дунула ещё раз и ещё – на случай, если звук отнесёт ветром.

От удивления гостья промахнулась молотком, и отвёртка улетела в кусты. Женщина зыркнула на меня и припустила наутёк в обход сарая. Там даже настоящей тропинки не было, но она, похоже, знала дорогу. Видимо, бывала здесь раньше.

Мне не хотелось оставлять Генриетту одну, так что я не помчалась за ней вдогонку. Папа выбежал на поляну и схватил меня так крепко, что едва не сбил с ног.

– С тобой всё в порядке?

– Да, папа, всё хорошо. Эта леди пыталась сломать замок, – объяснила я.

Папа уставился на меня.

– Свисток только для экстренных случаев! – гаркнул он.

– Я знаю, но это и был экстренный случай. Эта леди – не к добру.

Папа схватил меня за руку и побежал по тропинке назад к дому, а я за ним следом.

Потом я рассказала маме, что у женщины был молоток и отвёртка, видимо, в сумочке, и ещё раз шестьдесят заверила папу, что со мной всё в порядке. Тогда мама позвонила в Службу спасения по номеру 911 и сообщила, что с её дочерью всё нормально и бригаду присылать не надо (хотя я-то считала, что была попытка взлома, а это – дело полиции). Затем мне ещё десять раз повторили, что свисток Только для экстренных случаев и что моя выходка Стоила им двадцати лет жизни. А мама объяснила папе, что не следует так уж меня запугивать, иначе я вообще никогда больше не свистну в этот свисток. После всего этого я попросила родителей сходить со мной к курятнику. Уже смеркалось, я надеялась, что Генриетта успокоилась и собирается спать. Мне важно было, чтобы мама и папа поверили тому, что я рассказала про эту леди: а вдруг она ещё вернётся?

Курятник стоял запертый, и внутри было тихо. Мама отыскала в кустах отвёртку. Папа не стал бы искать.

– Следы на конце ручки наверняка от молотка, – заключила она.

– Как на всех отвёртках, – сказал папа. Но всё-таки осмотрел её.

Мама обняла меня.

– Молодец, Софисита. Интересно, что она искала в этой развалюхе. Я, кажется, её раньше не замечала.

Она оглядела домик.

– Да он всё время тут стоял, – хмыкнул папа. – Просто не видно было среди дедушкиного хлама.

(Прости, пожалуйста, – надеюсь, ты не обидишься на эти слова.)

Я понимала, что надо было рассказать о Генриетте. Но она сидела так тихо, что мне захотелось ещё немножко подержать при себе эту тайну. По крайней мере, до тех пор, пока мама с папой сами не убедятся, что это была воровка, и тогда уж точно не отдадут ей Генриетту.

– Леди побежала вон туда. Похоже, она знала дорогу, – сказала я.

Папа посмотрел на тропинку вдоль забора и нахмурился.

– Может быть, она прятала что-то у дедушки на ферме?

– Зачем ей что-то здесь прятать? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Возможно, не хотела, чтобы это нашли у неё на ферме – наркотики или ворованные вещи. В любом случае – хорошо, что мы её отвадили.

Не стану пересказывать тебе весь дальнейший разговор. О курах больше никто не сказал ни слова. Но, кажется, теперь этой леди у нас будут не рады. Думаю, остальное выяснится завтра.

С любовью,

Софи

14 июня

Марипосе Гарсии Гонсалес

В прекрасное место, я надеюсь

Querida Abuelita, не знаю, читала ли ты те письма, которые я написала двоюродному дедушке Джиму, или, может быть, он рассказывал тебе о том, что здесь происходит (если вы с ним теперь в одном и том же месте), но последнее время у меня хлопот полон рот. (Прости, что я написала ему первому, но мне показалось, что он волнуется о своих курах. Его письма в деревянной шкатулке у меня на столе – на случай, если тебе захочется узнать, что тут происходило.) А сегодня? Сегодня… Честно скажу: я здорово испугалась. Но, кажется, всё обошлось. Так что, если ты где-то тут рядом и присматриваешь за мной, как ты всегда обещала, спасибо.

Надеюсь, та леди больше никогда не вернётся. Надеюсь, мама и папа не слишком сердятся. Я понимаю, что должна рассказать им про Генриетту.

Te quiero,

Софисита

P. S. Вчера я разговаривала с Грегори, нашим почтальоном, и спросила его: можно ли хоть изредка посылать тебе письма, потому что я по тебе очень скучаю. Он признался, что тоже скучает по своей бабушке. И рассказал, что некоторые люди пишут своим умершим родственникам, а потом сжигают эти письма, чтобы они так долетели к ним (конечно, делать это надо очень осторожно и не разводить огонь внутри сарая, он сразу предупредил об этом), или оставляют их в особом месте в какой-то особенный день. Но как мёртвым послать ответную весточку нам сюда, он не знает. Когда я спросила, может быть, это только ему неизвестно, а способ есть, он сказал: «На земле и на небесах есть многое такое, Софи Браун, что и не снилось нашим мудрецам»[8]. Когда я рассказала это маме, она рассмеялась: «Да наш Грегори – знаток Шекспира!» Но мне понравилось, как он это сказал. У Грегори зычный голос, и он словно пророкотал эту фразу – не прокричал, но произнёс с большим чувством. В этих словах не было ничего страшного, но как вспомню – до сих пор мурашки бегут по коже.

P. P. S. Вот бы всё-таки получить от тебя весточку!

15 июня

Мистеру Джеймсу Брауну,

где бы ты сейчас ни был

Дорогой двоюродный дедушка Джим, когда я сегодня утром пришла к курятнику, замок дрожал и ходил ходуном, а Генриетта кудахтала во всё горло. Хорошо, что я рано встала.

Я догадалась, что Генриетта не умеет сама открывать замок. Так что отправилась в сарай за твоими инструментами, просунула кончик отвёртки в петлю, куда входит дужка замка, а потом ударила молотком по рукоятке с другого конца. Отвёртка выскользнула, и я сильно саданула себя по большому пальцу, но замок не поддался. Я пробовала ещё и ещё –