Волшебные витражи. Удивительные истории - Юлия Чернухина Страница 6

Однажды он не рассчитал своих сил. Оскорбил противника, который оказался сильнее и умнее его. После полученной трёпки его просто выкинули в районе помойки. Там он и лежал, потеряв сознание.

– Ох, бедный! – вздохнула Леночка, когда, вынося мусор, увидела у контейнеров комок свалявшихся перьев, в котором с трудом можно было узнать воробья. Она взяла лёгкое тельце в руки и отнесла к себе домой. Обработала ему раны – хорошо, что переломов не было. И положила в тёплый плед отогреваться.

Назвала его Иван Иванычем. Скоро Иван Иваныч пришёл в себя и перестал отказываться от пищи и воды. Постепенно он выздоравливал. Когда он в первый раз пришёл в себя, то очень удивился, что ещё жив и находится неизвестно где, но только не в районе своих деревьев. Время шло, Иван Иваныч набирался сил и привыкал к Лене.

Лена работала медсестрой в городской больнице. Поэтому лечение птицы проходило споро и успешно. Жила она одна и привыкла к Иван Иванычу, часто и подолгу разговаривала с ним. А он внимательно слушал и почти понимал, что ему говорят. И вот настало время, когда он смог сделать свой пробный полёт по квартире. Всё прошло успешно.

Наконец Иван Иваныч выздоровел настолько, что решил проведать родные края. За время болезни и, главное, общения с Леной он понял, насколько глупо и бестолково себя вёл. Та привязанность, которая появилась между ним и Леной, на многое открыла ему глаза. Оказалось, что и у него есть сердце. Чему Иван Иваныч несказанно удивился, считая своё сердце сделанным из камня. Он научился радоваться теплу и ласке, которые получал от Леночки. Она тоже привязалась к «своему воробушку», как она ласково называла его иногда. Но Лена понимала, что наступит тот момент, когда Иван Иваныч захочет вернуться к себе.

И вот, как-то придя домой с дежурства, Лена не увидела Иван Иваныча ни в его клетке, ни в пледе – нигде. Она очень грустила по своей птичке, но делать нечего: природа брала своё. И жизнь пошла своим чередом.

Иван Иваныч тем временем вернулся в район своих деревьев – и все, кто его знал, были поражены переменой, произошедшей в нём. Он стал спокойным, вежливым. Никогда не отказывал в помощи тем, кому она была нужна.

И тут появилась она. Она была маленькая, серенькая, но какой красивый у неё был голос и какая изящная головка! Наш Иван Иваныч не выдержал – влюбился, как мальчишка. Скоро была свадьба, а через положенное время и детки появились. Но всё это время Иван Иваныч вспоминал свою Леночку. Эта история уже стала легендой воробьиного клана.

Однажды летом Леночка мыла окно в своей квартире, и вдруг по стеклу затюкало, как будто большие дождевые капли стучали. Девушка удивлённо посмотрела вниз и увидела своего Иван Иваныча – в этом она нисколько не сомневалась! – с женой и детьми. Все сидели на карнизе, а Иван Иваныч перелетел в комнату и сел Леночке на плечо. Она радостно засмеялась и погладила старого друга. Потом был пир.

С тех пор воробьиное семейство иногда навещало Леночку.

Так наш герой узнал, что такое благодарность, без которой любые отношения невозможны.

Скамейка

Всегда хочется начать рассказ с «жил-был». Почему-то так повелось. Но в нашем рассказе этого не будет. Просто потому, что ни к кому не относится это «жил-был». А просто – стояла во дворе скамейка. Обычная, садовая. Её поставили жители дома, они очень гордились ею: в других дворах либо надо было просить управленцев поставить скамейку, либо вообще их не было.

А тут и мамы с малышами посидеть могут, и люди преклонного возраста, которые уже не могут долго ходить, могут присесть, воздухом подышать.

Скамейку делали самые мастеровитые мужчины в доме: они собрались, обговорили, что и как надо, в складчину купили всё необходимое и сделали. И теперь эта скамейка была и гордостью двора, и необходимым атрибутом.

Скамья удалась на славу: широкая, с удобной гнутой спинкой, вся пропитанная специальной жидкостью от гниения досок. Загляденье просто!

И скамейка всё это чувствовала: уважение к ней, гордость за неё и за тех, кто её сделал. Сколько душевного тепла люди в неё вложили! И решила она служить этим людям вечно – из благодарности за данную ей жизнь.

Скамейка всегда приветливо изгибала спину, чтобы старикам было удобнее сидеть, немного присаживалась, чтобы малыш смог залезть и тоже посидеть на ней. И всё ей доставляло удовольствие. А сколько горячих признаний в любви она слышала летними вечерами! Иногда, правда, и ссоры были, но скамейка так многозначительно начинала поскрипывать, что ссоры как-то сами собой прекращались. А ей того и надо было: чтобы вокруг любовь, детский смех и гармония.

Детворе всегда было веселее играть вокруг неё, и взрослые обычно смеялись, рассказывая свои истории. Все любили эту скамейку, называя её «Наша». Она и была «нашей»: всегда за всех переживала, следила, чтобы никто не упал с неё.

И создавала ту особую дворовую атмосферу дружбы, которая и отличала этот двор от других.

Но время шло, скамейка, не замечая этого, старела. Вот уж и скрип стал громче, и ножки пошатываться стали.

Тогда управленцы дома, которые в нём и не жили, купили несколько больших чугунных лавок – таких, которые «на века». Поставили их. И прекратился детский смех – кое-кто упал с неудобной лавки, расквасив нос, – и влюблённые перестали там перешёптываться.

Хотели старую скамейку на свалку увезти – жильцы не дали. Починили, подвинтили, покрасили. Стала она опять как новая.

И осталась она стоять, гордая, на страже интересов «своих людей». И по-прежнему именно на ней звучали слова любви и детский смех.

Дом

На одной из улиц стоял Дом. Его называли типовым. Это значит, что такие дома строились везде по одному и тому же проекту. Был он старым, но предпочитал думать о себе как о старинном.

Дом считал себя непохожим на другие дома. Вон как весело блестят окна на солнце, когда весной все жители отмывают их от осенне-зимней грязи! А сколько свадеб видел Дом! Весёлых, счастливых лиц, создающих новые семьи, их друзей и родных. А дети, дети, которые своими звонкими голосами будили всех обитателей Дома!