Человек-паук - Питер Дэвид Страница 4

и не потирала руки. Вместо этого она положила их себе на колени. – Вкусное свежеиспечённое печенье. Почему бы тебе не подняться наверх и не распаковать свои вещи, а я пока приготовлю печенье на скорую руку. Ты любишь шоколадную крошку? – Когда Питер с готовностью кивнул, она игриво провела пальцем по кончику его носа. – Я так и думала. – Она поднялась и спросила: – Возможно, ты хочешь что-то ещё?

–Да, пожалуйста.

– И что бы это могло быть? – Она наклонилась, положив руки на колени. – Чего бы ты хотел?

– Моих маму и папу.

Она поморщилась, а Бен, стараясь говорить ласково, но твёрдо, сказал: – Питер... ты должен понять, что теперь ты будешь жить с нами.

– Я не хочу, – твёрдо сказал ему Питер. Он не был груб, не ныл и не плакал. Он не мог бы быть более вежливым, даже если бы заказывал еду в ресторане. – Я хочу к маме и папе. Пожалуйста, – добавил он, словно спохватившись.

– Их здесь нет, Питер... – начал Бен.

– Могу я хотя бы поговорить с ними? Ты можешь им позвонить?

– Питер, – и Бен крепко взял его за плечи. – Твои родители... они теперь с Богом.

– Когда они вернутся?

Нижняя губа Бена дрожала. Питер никогда не видел, чтобы взрослые плакали, и от этого ощущения его затошнило. Он не думал, что взрослые так поступают. Бен громко кашлянул, глубоко вздохнул и сказал: – Они не вернутся, Питер.

– Я хочу поговорить с ними.

– Ты не можешь. Они... они ушли...

– Я хочу поговорить с ними. Заставь их вернуться.

– Питер...

– Заставь их вернуться!

И звук агонии, вырвавшийся из горла Питера, привёл в ужас самого ребёнка, потому что он не мог поверить, что это его собственный голос звучит подобным образом. Его глаза расширились, зрачки стали совсем маленькими и плавали в белом море, и, не сказав больше ни слова, он повернулся и взбежал по ближайшим ступенькам.

Выглядя намного старше, чем несколько минут назад, Бен повернулся к Мэй и сухо вздохнул: – Что ж, всё прошло хорошо.

Питер сидел на полу посреди комнаты, подтянув колени к подбородку. Он мог бы сойти за статую, настолько неподвижным он был. Сама по себе комната не была ужасной, но и не казалась особенно теплой. В комнате Питера – его настоящей комнате, вся мебель выглядела так, словно стояла в одном месте. Здесь казалось, что какие-то случайные предметы были собраны в одном месте. По крайней мере, ничто из этого не было покрыто пластиком.

Спустя какое-то время дядя Бен поднял последний чемодан. Питер не стал с ним разговаривать. По правде говоря, ему было стыдно за свою вспышку гнева, и он был совершенно уверен, что дядя Бен сердится на него. Поэтому он счёл за лучшее промолчать и понадеяться, что со временем дядя Бен забудет, что он кричал таким неподобающим образом. Именно так сказала бы его мама: – Из-ви-ни-тесь, молодой человек, – и на каждый слог она делала бы ударение.

Дядя Бен не пытался завязать с ним разговор: казалось, он не знал, что сказать. Питер, в свою очередь, сосредоточил всё своё внимание на пауке, который сидел в углу его комнаты. Он был довольно большим и висел в центре замысловатой паутины, которая тянулась от края потолка до верхней части стены. Питер никогда не видел ничего столь болезненно любопытного. С одной стороны, паук был невероятно уродлив, с другой – обладал такой элегантной красотой, что Питер не мог отвести от него взгляд. Дядя Бен выходил из комнаты, слегка ворча и вслух удивляясь, зачем Питер укладывает в чемоданы гири (что озадачило Питера, который не помнил, чтобы брал их с собой), а Питер сидел и наблюдал за пауком. Солнце двигалось по небу, тени удлинялись, дядя Бен перестал входить и выходить, а Питер и паук смотрели друг на друга, пока время не перестало иметь какое-либо значение.

Запах свежеиспечённого печенья поднимался по лестнице, просачиваясь сквозь дверной проём и окутывая его соблазнительным ароматом. На мгновение у него возникло сильное искушение прекратить своё бдение, которое сводилось к ожиданию, когда паук пошевелится. Однако он сопротивлялся, хотя и изменил позу так, что теперь сидел, скрестив ноги.

Наконец он снова услышал шаги. Он узнал в них дядю Бена, но не стал оборачиваться. Затем он услышал, как дядя тихо засмеялся, и это отвлекло его. Он повернул голову и посмотрел на своего дядю, который стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Под мышкой правой руки он держал маленькую книжку в проволочном перёплете.

– Что смешного? – спросил Питер.

– Ты просто очень напоминаешь мне Рикки, вот и всё, – сказал дядя Бен. – Такое же серьёзное лицо. Если хочешь, я покажу тебе его фотографии в твоём возрасте.

– Кто такой Рикки?

– Рикки. Ричард. Твой отец.

Питер растерянно заморгал.

– Откуда ты знаешь моего отца?

У дяди Бена отвисла челюсть.

– Так уж вышло, что я... Питер! – изумленно воскликнул он. А потом он сел на пол рядом с Питером, как раньше делали его мама и папа. – Питер, твой отец... он был моим младшим братом! Разве ты этого не понял?

Питер покачал головой.

– Я думал, что ты мой дядя.

– Да, это так! Дядя или тётя – именно так ты называешь того, кто является братом или сестрой одного из твоих родителей... в данном случае, твоего отца.

Питер нахмурился, переваривая эту информацию.

– Значит... значит, тётя Мэй – сестра моего отца?

Бен издал странный звук, похожий на смесь смеха и кашля.

– Питер, тётя Мэй – моя жена!

– Ты женился на своей сестре? – Питер был в полном замешательстве.

– Нет, Питер. – Потирая переносицу мясистыми пальцами, Бен сказал: – Мы называем её твоей тётей, потому что она замужем за мной, а это другой способ, которым кто-то может быть тётей или дядей. По браку. Понимаешь?

– Думаю, да, – сказал Питер, который думал, что понимает, но не был уверен на сто процентов. Затем он глубоко вдохнул и неуверенно выдохнул. – Мои мама и папа не вернутся, да?

– Нет, Питер, – сказал ему Бен как можно мягче. – Они погибли в авиакатастрофе. Это был несчастный случай.

– Нет,