Счастливые коньки - Наталья Савушкина Страница 3

Агаша поначалу читала сообщения, а потом перестала: их было слишком много, а толку – мало. Ни ножей, ни ножниц, ни даже пил ни в одном из них не упоминалось.

Поднявшись на пятнадцатый этаж, Агаша тихо проскользнула к себе в белую комнатку, уселась на розовый ковёр, достала черепаху Фердинанда из террариума и погладила по спинке. Фердинанд моргал выпуклыми глазами и разевал клюв.

Агаша опустила питомца рядом с собой на ковёр. Черепаха зашевелила своими мощными изогнутыми лапами, путаясь в длинном ворсе.

– Как в лесу, – вздохнула Агаша. – Совсем ты запутался, бедняга, и огорчился, – сказала она и снова погладила панцирь Фердинанда. – И я запуталась. Просто заблудилась в Леином молчании. Куда теперь?

Она осторожно достала из рюкзака пакетик со светло-зелёным листовым салатом, отщипнула несколько кусочков и положила в мисочку на полу.

– Надо чем-то пробить молчание. Сквозь него надо пройти. Кто-то должен протоптать тропинку, – рассуждала Агаша вслух.

Она провела рукой от головы Фердинанда до края коврика. Ворсинки под её ладонью послушно склонились, и Фердинанд быстро и радостно заковылял по дорожке к выходу на ламинат.

– Напишу Лее, – решила Агаша. – Не хочу смотреть в такие ледяные глаза, как у неё сейчас. Мне от этого как-то… шершаво на душе. Так не должно быть. На душе должно быть гладко и зелено, как среди листьев салата.

Фердинанд остановился, похлопал глазами, как будто согласился, а потом зацокал когтями по гладкому полу. Он бежал к миске с салатом. Выдвинутая вперёд нижняя челюсть придавала его морде выражение решительности.

Агаша в раздумьях открыла чат с Леей.

– Написать «прости»? Но я ведь не виновата… Нет, тут надо что-то такое… Пробивающее глыбу льда. Прорубающее дорогу среди непроходимых джунглей. – Она рубанула воздух ладонью.

Агаша смотрела, как Фердинанд решительной челюстью решительно захватывает салат в рот и решительно пережёвывает лист.

– Да, нужен решительный поступок. О, как же я раньше не догадалась! Конечно, надо сделать именно так! – Агаша быстро набрала сообщение, полюбовалась на него, добавила стикер с черепашкой и отправила. – Ну вот, а теперь осталось рассказать о своём решении маме, – бодро сказала она и выскочила за дверь.

Мама и Иван сидели за столом с белой скатертью. Мама всегда стелила её, если дома обедал Иван, её жених. В последнее время белая скатерть не сходила со стола, и Агаша уже отчаялась, что из-под неё когда-нибудь снова выглянет деревянная столешница, такая простая, но такая уютная.

– Мама, – уверенно начала Агаша, – я решила не ехать на летние сборы «Хрустального конька». И вообще, фигурное катание – не моё. Так что ну её, эту секцию.

Мама звякнула чашкой о блюдце.

– Прости, что? – встревоженно спросила она.

Очень Агаше не нравилось, что вместе с новой скатертью появилась в доме эта тревога и неуверенность.

– Я решила не ехать на сборы. Во-первых, не хочу уезжать от тебя. Во-вторых, волнуюсь за Фердинанда. За ним нужно ухаживать, поддерживать температуру, выпускать, а тебе некогда. И в-третьих, – тут вся решительность с неё слетела, о Лее не хотелось рассказывать, особенно при Иване, – в-третьих, есть ещё причины.

Мама начала тихонько набирать воздух в лёгкие.

– Но, детка, как же… Ты ведь так успешно занималась! Получила возможность поехать на выездные занятия летом. Не каждый день такой шанс выпадает. И Алиса Борисовна тебя очень хвалит. Может быть, на сборах тебя отберут в группу, будешь уже выступать. Нам за занятия платить не придётся, наоборот, за выступления даже бывают гонорары, как у артистов. Давай подумаем пока.

– Так! – вдруг раздался мощный голос, и чашка на мамином блюдце подпрыгнула от испуга. – Так, – повторил Иван, шумно выдохнул, и его борода задрожала. – Что за фокусы, Агата? Хочу, не хочу…

– Никакие не фокусы, – пискнула Агаша, – я обдумала и решила!

– Не принимается, – тихо, раздельно и отчётливо сказал Иван. Так спокойно сказал, что Агаша испугалась. – Мама тебя слишком балует, с этим надо заканчивать. Кто платит за твои занятия? Я. За твою форму? Я. Кто оплачивает сборы? Тоже я!

– Вообще-то, самое дорогое в моей форме – коньки, а их подарила Лея, – прошелестела Агаша. – А если я не поеду, то и на сборы тратиться не надо. А в бесплатную сборную меня, может, и не отберут.

Иван остановил её жестом руки.

– Думаешь только о себе, – тихо, но грозно продолжил он. – Мама уезжает на учёбу, потом мы собрались в дом отдыха. Тоже, между прочим, я оплачиваю. Теперь всё отменять, чтобы с тобой сидеть?

– Не обязательно отменять! – воскликнула Агаша. – Я останусь с «Ключами»… то есть с ребятами, и Алина за мной присмотрит, как всегда.

– Не обсуждается, – невозмутимо бросил Иван.

Агаша глянула на маму, но та почему-то молчала и крутила в руках кончик скатерти. Со стороны комнаты послышались лёгкие удары. Это Фердинанд дотолкал мисочку с салатом до двери и теперь пытался пробить ею створку, но пока безуспешно. «Даже Фердинанд готов заступиться за меня, – с горечью подумала Агаша. – А мама молчит…»

Она опять уселась на коврике и вяло пролистала сообщения в чате «Ключей». Лука прислал двадцать сообщений о том, что подозревает девушку с канцелярским ножом. Все сообщения были с пометкой SOS – срочно. Следующие двадцать объясняли, что это не преступница, а художница, которая работает с альбомом скрапбукинга. Отправленные через полчаса тридцать сообщений с красным значком SOS были о мальчике с пеналом, в котором лежали ножницы. Но мальчик пил сок, кружку ему не подавали. В конце концов он оказался местным «абрикосовым» пятиклашкой, который был занят подготовкой к тесту и ни разу не притронулся к ножницам.

«А Лея моё сообщение даже не открыла», – грустно подумала Агаша, взглянув на экран.

– Поедет, и всё тут! Надо, в конце концов, воспитывать у ребёнка спортивный характер и дисциплину! – услышала она в кухне.

Агаша поднялась и печально достала из шкафа зелёную сумку для коньков. В конце концов, коньки же не виноваты, что ей не хочется на сборы. Как бы ты ни грустил, а дать заржаветь своим конькам нельзя. Она и так все выходные грустила и не ухаживала за лезвиями. А ведь очень важно протереть мягкой тряпочкой того, кто отработал тренировку. Пусть даже он всего лишь конёк.

Потянув за брелок в виде черепашки, Агаша открыла застёжку сумки и… застыла.

– Мамочки-фердинандочки, – растерянно ахнула она. – А где же коньки?

Вместо белых, как цветущий жасмин, ботинок с блестящими «счастливыми» лезвиями в сумке среди вороха тряпок лежали две пластиковые бутылки со средством для мытья полов.

Через полчаса Агаша