Тайна одной ноги - Александра Зайцева Страница 2

Ну класс! Только этого не хватало. И без того следят все кому не лень, потому что мы тут единственные несовершеннолетние. И за нас весь персонал круглосуточно отвечает головой и зарплатой. Мало того, отдыхающие старушки с двумя стариканами тоже прониклись ответственностью. Правда, эти по собственному желанию. Вполсилы. «Мы же за вас волнуемся!» Ага, конечно. Нужны мы им очень. Если честно, мы вообще никому не нужны, включая собственных родителей. Иначе не торчали бы здесь в зимние каникулы.

По документам Соня поправляет здоровье из-за кривой спины. А у меня совершенно чудовищное плоскостопие. Но на самом деле моя мама дружит со здешней заведующей, вот и пристроила меня — ЛФК, массаж, водные процедуры, всякое такое. Опять же, свежий воздух на природе, сбалансированное питание и радость жизни. И в выходные я у нее под ногами не путаюсь, это тоже полезно. Для маминых нервов. А то, что санаторий не детский, а пенсионерский, даже очень хорошо: старички плохому не научат. Курить там или кривляться на камеру и в интернет выкладывать — позорить семью. И у Сони похожая история: ее бабушка здесь раньше много лет работала, поэтому Соню соглашаются на время брать. Она же тихая и беспроблемная. Была. Пока я не появилась.

Мне сначала Соня не понравилась, как-то неловко было с ней рядом. Она же такая крупная, что даже полноценная женская грудь уже есть. А я худая, ростом ниже и на вид сильно младше, хотя нам по тринадцать. Но это потом выяснилось, на второй день. А в первый я, когда в комнате ее увидела, подумала: ну все, капец, эта дылда будет мной командовать. А Соня не то что командовать, даже просто разговаривать со мной не собиралась. Я ей тоже не понравилась. Потому что сидела весь вечер с наглым лицом, в телефон свой пялилась. И повыше его держала, чтобы марку было видно: хвасталась и угнетала. А я просто пряталась — куда мне еще было деться, если комната два на два. В туалет можно сбежать, но долго там не просидишь. Его не отапливают. Да и, если честно, телефонами меряются только умственно отсталые.

Первую ночь я почти не спала. Кровать до пола провисает — ее, наверное, тоже сюда привезли для лечения осанки. Из подушки лезут белые сырые перья. Одеяло внутри пододеяльника ползает. Туалет в коридоре, идти туда страшно и холодно. А главное — звуки. В трубах то гудит, то чавкает, за окном стучит что-то, а за дверью — шепот и хихиканье. Жуть! Там наверняка нет никого, но я же слышу! И такая тоска от всего этого, вот хоть домой прямо сейчас в пижаме беги. Только дома никто не ждет.

Скукожилась я коленками к стене, зажмурилась, слышу, Соня на соседней кровати носом дудит и дышит хрипло, будто плачет. «Ты чего?» — говорю. А она: «Ничего, отвяжись». А я ей историю рассказала, мою любимую, с канала «Демоны твоих кошмаров». Там про девочку, которая оказалась в туберкулезном санатории, где еще раньше был пожар, а девочка могла видеть призраков, а главный врач проводил тайные эксперименты и нарочно эту девочку пригласил. Короче, я, пока рассказывала, сама напугалась. И потом мы с Соней вместе в туалет пошли, держась за руки как маленькие. И оказалось, что она нормальная. Со своими тараканами, конечно, но у кого их нет?

А как мы с Соней общий язык нашли, вроде и все остальное наладилось. И было вполне терпимо. До сегодняшнего вечера.

Сегодня дежурная нас наказала. Она на вид милая, вежливая такая, кто бы мог подумать, что накажет. Да еще изобретательно и жестоко. Телефоны отняла, сказала, утром отдаст. Я за свой боролась, а Соня быстро сдалась, никакой воли к победе. Пришлось и мне отдать. А потом медсестра объявила, что мы должны вместе с остальными в холле телик посмотреть, пока она у нас проведет внеплановую обработку кварцем. Мы же всю жизнь мечтали сидеть с пенсионерами, пить кефир и обсуждать средства для пищеварения! Правда, есть еще старые журналы, с выкройками и вязанием, но у меня от них рвотный рефлекс.

В холле я села в углу и стала обдумывать план побега. Одиночного. Потому что в Соне разочаровалась. Похоже, она трус последний и не побежит. А я могу. Город недалеко, должен какой-то автобус ходить. С утра телефон вернут — погуглю. А потом сбегу. Умчусь. Исчезну за секунду. Одна нога здесь, другая там… А если все именно так? Одна нога там, а другая осталась здесь?! И бродит несчастная, одинокая нога по территории, первую ищет. Чтобы воссоединиться.

Точно! Так все и было! Я от радости чуть не вскочила. Но тут в холл вползла Роза Жановна. Поглядела на остальных, как на крепостных, пульт цапнула и переключила на другой канал. С новостей — сразу на «РЕН ТВ». Старики сначала разворчались, но втянулись быстро. И я почему-то тоже.

Там показывали каких-то ученых в горах, они искали снежного человека, йети. В пещеры заглядывали, по лесам бродили. Потом показали портрет йети. Я все смотрела и думала, кого он мне напоминает. Знакомое лицо. Соня подсела ко мне поближе и на телевизор кивнула — там как раз замеряли след лапы.

— Может, йети? Ну, у нас бродит? — спросила она шепотом.

— Нет. У нашего ботинок был, — я ощупала карман, где обычно лежал телефон, и вспомнила, что его отобрали. С фоткой не сравнить.

— Так обулся! — предположила Соня. — Ему от Гималаев далеко сюда переться, пришлось съесть прохожего и украсть обувь. Чтобы не отморозиться.

— И на одной ноге скакать?

— Кто их знает! — Соня пожала плечами.

Да ну, полная фигня. Мы приуныли. И тут слово взяла Роза Жановна. Объявила, что у нее йети колбасу украл. На даче. Порылся в холодильнике.

Старушки оторвались от экрана. Заинтересовались колбасой. Копченая она была или вареная.

— Не помню. Какая разница, — поморщилась Роза Жановна. — Я полицию вызвала, дала полное и точное описание, составили фоторобот. А они его не поймали! Не понимаю, куда уходят мои налоги.

Роза Жановна трагически вздохнула и поджала губы. Она их красит помадой цвета фуксия. Жизнь — боль. В ней есть помада цвета фуксия.

— Йети преследует Розу Жановну, — шепнула мне Соня. — До санатория добежал. Хотел колбасу вернуть. С процентами.

Мы с такими настроениями ногу не поймаем. Надо посерьезнее как-то быть. Я сказала, что с меня хватит, и пошла в комнату. Соня поплелась следом.

В комнате мы открыли окно, чтобы выветрить