Весёлые рассказы и смешные истории - Рустам Анатольевич Карапетьян Страница 14

— Моя, наверное, — сказала мама. — Только мне её не надо. У меня уже пять штук таких.

— Неужели? — Дед Мороз устало опустился на стул. — Да разве всё упомнишь…

— А нельзя ли как-то решить вопрос с удочкой… — начал папа.

Дед Мороз с головой залез в мешок.

— Удочка, удочка… Ведь была же какая-то удочка… Не хотите универсальный гаечный ключ? Нет? Забыл я вашу удочку, — вздохнул Дед Мороз. — Собачка, отцепись. Пусти, собачка! Я вот косточку тебе принёс резиновую…

Но собака Дунька очень крепко повисла на его шубе. Она уже давно к ней подбиралась. Гони, мол, копчёную курицу!

— Да это фальшивый какой-то Дед Мороз! — не выдержала Нинка. — Куда настоящего дел? Со всеми подарками?

Дед Мороз обиженно посмотрел поверх очков.

— Я, простите, не фальшивый. Мороз Виктор Фёдорович. Сорок восьмого года рождения. Холост. Вредных привычек не имею. На разносе подарков состою уже двести лет с хвостиком. И, заметьте, никаких жалоб!

— А шапка где?

— За ветку зацепилась, — и Дед Мороз смущённо спрятал необутую ногу в полосатом носке. — Я же не реактивный — везде успевать, — добавил он виновато. — А тут ещё всякие под ёлками подглядывают и ругаются, — и вытер глаза бородой.

Нинке его сразу стало жалко:

— Давайте, — говорит, — дедушка, ваши фломастеры. Они мне очень даже пригодятся.

И мама из-под ёлки вылезла, вся в мишуре:

— Лишняя тёрка в хозяйстве никогда не помешает.

А папа смелости набрался и как скажет:

— Хотите, я вам свою ушанку отдам? И сапоги резиновые, новые?

Но Дед Мороз этого не услышал. Потому что заснул на стуле, подложив бороду под голову.

— Ну вот, — испугалась мама. — А кто подарки будет разносить? Он тут не растает, у батареи?

Но Нинка никого к Деду Морозу не подпустила:

— Не надо деда будить! Он и так на работе устал. Мама, неси все салаты, что остались! Папа, тащи сапоги! Он, может, единственный, кому на Новый год ещё ничего не дарили! Дунька, сидеть! Будешь сон охранять!..

…А пока Дед Мороз спал, Нинка рисовала фломастерами его портрет и всё представляла, как это он в папиной ушанке и резиновых сапогах будет подарки разносить…

Лариса Аникаева

ДнИвник

— Милый, тут же пишется «е», — мама ткнула пальцем в заголовок. Ромка ещё не успел налюбоваться аккуратно выведенными буквами, как уже надо что-то исправлять и портить!

— Мам! Это же я для себя писать буду, Лиска же никому свой дневник не даёт читать, даже прячет (хотя я знаю где, просто каракули неохота её разбирать, писала бы печатными). Может, у неё тоже там ошибки есть, только о них никто не знает. И вообще, — тут Ромка вдруг придумал, — я тут буду свои ДНИ описывать, так что у меня ДНИвник.

Ромка обрадовался: так он удачно извернулся, всё можно оставить как есть.

— Хорошо, хорошо, — согласилась мама, — дни так дни, только — даже если они и твои — старайся всё равно писать без ошибок. Не буду тебе мешать.

Погладила по голове и ушла, тихо закрыв за собой дверь детской.

Ромке понравилось, что мама к его затее отнеслась уважительно: как будто он уроки сел делать или вообще книжку почитать. Захотелось сразу что-нибудь такое хорошее написать и даже дать почитать. (Маме только. Лиске ни за что!)

Ромка задумался: как они, эти днивники-дневники, пишутся? Так и писать, как день прошёл? А зачем? Что он, сам не помнит, что ли, про свой собственный день? Для кого всё описывать, если другим читать не давать? Интересно, что там Лиска строчит? Может, взять тихонечко и почитать? Если потрудиться, то и Лискин почерк разобрать можно. Нельзя, конечно, чужие дневники читать. (Это Ромка от сестры сто раз слышал и не стал бы никогда читать. Была охота про Лискин день узнавать! Чего он там не знает!) Но вот как этот дневник пишется…

Ромка залез на диван и засунул руку под подушку кровати второго яруса. Там. Дневник у Лиски с замятыми уголками и распухшими от твёрдого почерка страницами — сразу видно, частенько сюда его хозяйка заглядывает. Ромка, не читая, бережно переворачивал страницу за страницей.

«Вот ведь сколько трудов положено, чтобы столько исписать, — с уважением подумал о сестре. — И ведь никто её не заставляет! Ладно бы упражнение какое задали, а то сама, по своей воле, и что ни день, то целое сочинение».

Ромка отметил, что Лиска аккуратно проставляет даты. Даже сегодня уже успела что-то настрочить.

«Интересно… интересно, как она сегодняшний день описывает…», — и Ромка стал читать. Вначале не было ничего интересного: школа… что-то про мелодии на телефоне… что-то про разговоры в раздевалке. (Ерунда какая-то! Неужели ради этого пишутся дневники?) А потом: «…интересно, кроме слов «поздравляю», мой братец на что-то способен? Скорей всего — нет!!!!!!!!!!!!!!»

Ромка зачем-то пересчитал количество восклицательных знаков, закрыл дневник и положил обратно под подушку. Задумался.

Завтра у Лиски день рождения, родители для неё коробочку какую-то уже приготовили, очередной телефон, наверно. А он — ничего. Что с первоклассника возьмёшь? Он и не думал, что это для неё так важно. Ромка вспомнил про количество отчаянных (Тьфу! Восклицательных) знаков — очень важно. И как он сам догадаться не мог!

И тут Ромку осенило, для чего эти дневники нужны! Не для того, чтобы дни свои описывать, а желания-переживания, и надеяться, что их кто-нибудь прочтёт и исполнит.

Весь вечер Ромка потратил на изготовление подарка — самодельной открытки. Получилось очень красиво и необычно: букет из цветной бумаги при открытии распрямлялся, а в центре букета (вырезал из фотографии) лицо Алисы (лицо тоже постепенно распрямлялось, отчего получился интересный фокус: из сморщенного личика старушки проявлялась Лиска).

В общем, Лиска была в восторге, с открыткой носилась так же, как и с новеньким телефоном. Даже в школу брала показывать. Вот она — польза от дневника!

На следующий день Ромка в своём новеньком дневнике без всяких ненужных предисловий (меньше пишешь — ошибок меньше!) сразу написал про свой день рождения (варианты возможных подарков). Прочёл написанное, внимательно перепроверил — остался очень доволен. Вспомнил Лискины записи и добавил дату.

А дневник положил себе под подушку, да так, чтоб был чуть-чуть виден его уголок. Теперь — Лискина очередь!

Елена Ракитина

Дед Мороз в волшебной каске

В конце урока внеклассного чтения