Тайна одной ноги - Александра Зайцева Страница 12

— Заведующая, — сказала Соня. — Один в один!

Мы посидели, посмотрели на карты. Призрак ноги говорил с нами максимально невнятно. Наверное, не хотел раскрываться при Любочке. Не случайно же именно мы с Соней нашли следы, а не другие пациенты. Значит, он выбрал нас! Доверился! И как теперь быть?

— А что вы хотели узнать? — спросила я Любочку. Та разулыбалась и вынула исписанный мелким почерком лист.

— Дух, скажи, когда я выйду замуж, — провозгласила Любочка. Мы с Соней переглянулись. Не обязательно гадать. Ясно же — никогда. Но Соня вытащила карту, сначала кверху ногами. Любочка велела положить по-нормальному и зачитала текст.

— Человек закрылся от окружающих. Нет, я открылась, открылась! — Любочка расстегнула на блузке две пуговицы и продолжила читать. — Гадающий не хочет принимать помощь. Неправда, хочу! Обычно карта символизирует людей, рожденных под покровительством Луны. Вот, видите, это не про меня! Я родилась под знаком Венеры, богини любви!

— Оно и видно, — невежливо сказала Соня. Они с Любочкой скрестили взгляды, как шпаги. Свечки принялись захлебываться и трещать. За окном что-то упало — то ли сосулька, то ли комок снега. Загудела и стихла отопительная труба.

— Может, мы другой вопрос зададим? — предложила я. — Более общий. Мы ведь только учимся гадать.

Любочка шмыгнула носом и пробежала глазами по листу, бормоча себе под нос:

— Не то, не то. — Нужное не нашлось. Она отложила лист в сторону, выпрямила спину и звонко сказала: — Давайте про Пашу.

— Кого? — спросили мы с Соней одновременно.

— Ой, только не надо! — поморщилась Любочка. — Вы с ним за одним столом сидите! Улыбаетесь ему. Шутите. Подкармливаете.

— Да мы его… — начала Соня. Я остановила ее и решила, что надо попытаться. Любочка нас поймет. Она способна. В отличие от остальных.

— Вы должны знать правду. Он ворует у нас еду.

Мне казалось, что после этого Павел Зигмунтович из Паши должен стать как минимум Пашкой. Но на Любочку рациональные аргументы не действовали.

— Конечно. Ему нужно усиленное питание. Хватит говорить о нем плохо! Доставайте карты.

— А спросить-то что? — уточнила Соня. Вид у нее был недобрый.

— Спросите… — Любочка замялась. — Какие у него планы в жизни. Хочет ли он вновь семью, домашний уют. Найти родственную душу. Слиться с ней в экст… духовно.

Соня тяжело вздохнула и достала сразу две карты — они склеились. Влад Вампир говорит — это знак. Стоит обратить пристальное внимание! Увидев, что ей выпало, Любочка чуть не телепортировалась из блузки.

— Император! Что я вам говорила! Хочет! Это он, он, он! Паша! Копия. Лицо такое же серьезное, и борода. Какая я счастливая, девочки! Вечер-то какой дивный!

— Тут еще вторая карта есть, — напомнила Соня и зачитала с телефона. — Проблемы и сложности, которые просто так не решить. В любовном раскладе — лицемерие, излишняя театральность, соперничество.

— Вы неправильно трактуете, — надулась Любочка. — И вообще, эта карта не считается.

Она встала и посмотрела на нас сверху.

— На сегодня хватит, я считаю. Хорошенького понемножку.

И вышла.

— Вот курица, — сказала Соня. — Слушай, давай без нее. Она мне всю душу высосала, как на гирудотерапии этой паршивой. Лучше с фонариком гадать, без свечек. Зайдет медсестра — мы с картами сидим, и чего? Не запрещено никакими законами!

— Ты что? Без свечек?! — возмутилась я. — Влад Вампир…

— Достал меня уже твой Вампир! — Соня быстро собрала карты, задула свечи и бросила мне на кровать шарф. — Я только в себе какую-то силу почувствовала, а тут ничего не клеится. Если что-то делать, так делать по-серьезному, без свидетелей. Я, ты и духи.

Окно посветлело. Появилась луна, и снег засиял. Как ни крути, Соня права. Любое дело требует тренировки и сил. Если бояться медсестры, ничего у нас не выйдет. Магия должна поселиться внутри. Тогда откроется третий глаз. Если честно, довольно мутная идея. Три глаза не особенно красиво выглядят. Но иногда надо пожертвовать красотой ради результата.

Охота на ведьму

— Я думаю, у них любовный треугольник.

— У кого? — вяло поинтересовалась Соня и подняла на меня пустые от недосыпа глаза.

Мы сидели в столовой. С завтраком уже закончили и заторможенно допивали жидкий, остывший чай. О картах и призраках не говорили. Ясно же, что ничего путного у нас не получается, но произнести это вслух — все равно что позорно капитулировать.

— Смотри, — сказала я и ткнула пальцем.

— Куда? — опять не поняла Соня.

— На него!

У раздатки стоял Павел Зигмунтович и нагло строил глазки молодой буфетчице. Молодой по сравнению с ним, а если объективно, это была шарообразная тетенька постарше моих родителей. Вообще не симпатичная. Но мы понимали, что Павел Зигмунтович не так прост. Чирикает там в надежде на особое отношение и дополнительные порции десертов. И это притом что Соня сегодня отдала ему свой бутерброд с сыром. Сама. Потому что до сих пор мучилась угрызениями совести из-за необдуманного проклятия.

— А, Павел Зигмунтович, — наконец-то до Сони дошло, о ком я говорю. — Гусарит. И что?

— Теперь посмотри туда, — я ткнула пальцем в другую сторону, показывая на столик Розы Жановны. — И туда, — мой палец метнулся вбок, к столику Любочки.

И Любочка, и Роза Жановна сидели с угрюмыми лицами и неотрывно следили за Павлом Зигмунтовичем. Один в один две кошки перед клеткой с попугайчиком.

— Ревнуют! — пояснила я для особо одаренных.

— Да ну, — фыркнула Соня. — Может, он за них тоже договаривается, чтобы всем порции побольше. Вот они и напряглись, переживают за успех операции.

— Не глупи. Сто процентов любовный треугольник!

— Любовь? У стариков? — воскликнула Соня так, что пришлось на нее шикнуть.

— А что, если пожилые, то не люди, что ли? — возмутилась я.

— Люди, конечно.

— Вот и я о том же. Тем более про Любочку мы точно знаем, она сама вчера на Павла Зигмунтовича гадала.

— А Роза Жановна? — недоверчиво вскинула бровь Соня. — Она не какая-нибудь легкомысленная Любочка, она может йети в поле загонять. Голыми руками.

И тогда я рассказала Соне про тот случай с проклятием. Как Роза Жановна стояла на улице и смотрела на Павла Зигмунтовича через панорамное окно. Такими глазами смотрела… такими… будто он ее предал. И что, возможно, это именно она его тогда прокляла, и он упал.

— Правда? — обрадовалась Соня. — Слава богу, а то я себя обвиняла. Прямо невыносимо от этого проклятия становилось. Как хорошо, что это не я!

Она помолчала и недобро прищурилась.

— А почему ты мне сразу не сказала?

— Забыла, — мне даже врать не пришлось. — Столько всего навалилось — гадание, призраки. Не до того было.

Соня кивнула и задумалась. Я