Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода - Келли Джонс

Келли Джонс

Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода

Мисс Софи Браун

Ферма чёрных дроздов

7777 Тихоокеанское шоссе 116 / Грейвенстайн,

Калифорния 95472

2 июня

Мистеру или миссис,

рассылающим каталог

Редвуд – товары для фермеров

Грейвенстайн, Калифорния 95472

Дорогие сотрудники, рассылающие каталоги фермерам.

Я нашла ваш рекламный проспект в сарае моего двоюродного дедушки Джима. Он умер пару месяцев назад, так что расспросить его, что к чему, я не могу. Теперь на его ферме живём мы, и раз так, я хочу, чтобы жизнь здесь била ключом: куры и утки, а может, и павлины или кто-нибудь ещё. Но пока у нас даже помидоров нет, только ряды и ряды виноградников. Но виноград ещё не созрел.

Сколько я ни искала, не смогла найти ваш сайт, так что мама посоветовала мне написать вам письмо и заказать каталог. В вашем проспекте написано, что вы поставляете «Необыкновенных кур для лучших фермеров». А что такого особенного в этих необыкновенных курах? Пожалуйста, пришлите мне каталог, чтобы я смогла разобраться.

Хочу заверить вас, что для своих двенадцати лет я весьма ответственная девочка. Когда мы переезжали, я сама собирала и разбирала свои вещи. Не сомневайтесь: из меня выйдет хороший фермер – у меня отличные оценки за проекты по природоведению, я никогда не забываю поливать проросшие бобы и всё такое прочее. А ещё я умею готовить французские тосты и пеку блины лучше папы: у меня ничего не подгорает, ни одна лопатка не расплавилась, и я ни разу не обожглась. Поэтому, сами понимаете, куры, корова и то, откуда берётся мука, будут мне весьма кстати. Но только не втридорога! С деньгами у нас негусто.

Спасибо, что соблаговолили рассмотреть мой заказ. Выражаю надежду на скорейший ответ. (Ой, кажется, мама дала мне какой-то устаревший образец. Вроде никто так уже не пишет. Если что – я не виновата.)

С наилучшими пожеланиями,

Софи Браун

4 июня

Марипосе Гарсии Гонсалес

На небесах

Querida Abuelita[1], я знаю, что ты умерла. Я не верю в зомби, так что тебе не нужно мне отвечать, не беспокойся. Просто захотелось кому-нибудь написать. Как в дневник, только дневнику ведь нет дела до моих мыслей. А ты всё равно остаёшься моей бабушкой, хоть и умерла, и ты по-прежнему меня любишь. Никто мне не пишет, даже Латойя, хоть она и обещала. Наверное, Кэти была права, когда заявила Латойе, что теперь сама станет её лучшей подругой, раз меня они больше не увидят. Латойя ничего не ответила и на меня даже не взглянула, а вот теперь не отвечает на мои мейлы. Лучшие подруги так не поступают.

Теперь мы живём на ферме двоюродного дедушки Джима, далеко от ЛА[2], так что я не смогла бы навестить тебя, даже если бы ты была жива. Мне здесь нравится. У нас свой дом, он гораздо просторнее любой квартиры, а ещё есть сарай и что-то похожее на гараж для тракторов. Но мы едва разместились, потому что дедушка накопил кучу вещей на всякий неизвестно какой случай. Мы разгребли немного на чердаке, чтобы втиснуть мою кровать, а когда вынесем всякое барахло, у меня наверху будет своя комната.

Я думала, что мы переезжаем на настоящую ферму, но это оказался какой-то огромный скучнющий сад. Полумёртвые виноградники, чёрные дрозды, кучи мусора и жуки – вот как это выглядит. Сарай не красный, а я думала, они все должны быть красные; там, где нет краски, видны серо-коричневые доски. Но внутри почти уютно. Лестница ведёт на сеновал, мама говорит, что это так называется. Не волнуйся, он прочный и не обрушится. В сарае тишина и покой, как в библиотеке, – высокий потолок, старые доски и пахнет тыквами. Я представляю себе, как тут спали лошади.

На сеновале нет сена. Он забит старой мебелью, пыльными деревянными ящиками и пластиковыми ловушками. Я обнаружила письменный стол и печатную машинку, осторожно отодвинула старые вещи, чтобы можно было сесть и печатать. Эта машинка похожа на твою – ту красную, с которой ты мне разрешала играть и на которой мама училась печатать, когда была маленькой. Хорошо, что я не забыла, как вставлять бумагу, и что лента ещё не совсем истёрлась. Стук клавиш всегда напоминает о тебе.

Папа рассказывал, что на ферме очень тихо, но, похоже, он ошибся. Когда я распахнула большие деревянные ставни на чердаке, то весь день слышала голоса животных со всех окрестных ферм, хотя они и далеко. Просто как в зоопарке каком-то! Я и не знала, что коровы так громко мычат! В окнах нет стёкол (может быть, они разбились, а дедушке Джиму не на что было вставить новые?) – просто большие проёмы. Когда ставни открыты, видно подъездную дорогу и слышно гомон птиц.

Я всегда аккуратно закрываю ставни, когда ухожу из сарая, чтобы дождём не залило пишущую машинку и чтобы никакая живность не прокралась внутрь. Сегодня мне пару раз показалось, что кто-то чёрный пробежал быстро-быстро за кучей мусора. Кто-то размером с кошку, но быстрый, как гоночный автомобиль. Я рассказала папе, и он предположил, что это енот. Мама закатила глаза и заявила, что никогда в жизни не видала супербыстрых енотов.

Я скучаю по ЛА. Здесь редко кого встретишь, особенно таких смуглых людей, как латиноамериканцы. Только Грегори, наш молочник. (Мне он нравится. Он напоминает чем-то мистера Хайтауера, учителя, у которого я училась в прошлом году. Я бы не сказала, что они очень похожи, но оба – высокие чернокожие мужчины, а когда улыбаются, веришь, что ты и впрямь подготовил классный проект, написал отличное сочинение или что-то ещё хорошее сделал, пусть даже приз тебе и не достался. Вот бы было побольше таких, как Грегори!) Папе здесь нравится, а маме не очень.

Я думала, маме всё равно, где жить, лишь бы был компьютер, принтер и мы с папой. Она вечно просит оставить её в покое, чтобы она могла