Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев Страница 4

Посадила она их за столы дубовые, за скатерти браные, угостила-употчевала и повела в кладовые:

— Вот злато, и серебро, и каменья самоцветные; бери, купец, что душа пожелает.

— Не надобно мне ни злата, ни серебра, ни каменья самоцветного, подари один серебряный ларчик.

— Нет, добрый молодец, не тот кусок хватаешь! Неровен час — подавишься!

Осердился брат-орел, оборотился птицею, подхватил купца и полетел прочь.

— Братец, родимый, воротись! Не постою и за ларчик!

— Опоздала, сестра.

Опять летит орел по поднебесью.

— Посмотри, купец, добрый молодец, что назади и что впереди?

— Назади пожар горит, впереди цветы цветут.

— То горит серебряное царство, а цветы цветут — в золотом, у моей меньшой сестры. Как будем у ней в гостях и станет она дары дарить, ты ничего не бери, а проси золотой ларчик.

Прилетел орел к золотому царству и оборотился добрым молодцем.

— Ах, братец родненький, — говорит сестра, — отколь взялся? Где пропадал? Что так долго в гостях не бывал? Ну, чем же велишь себя потчевать?

— Не меня проси, не меня угощай, я — свой человек. Проси-угощай вот этого купца, доброго молодца: он меня три года поил и кормил, с голоду не уморил.

Посадила она их за столы дубовые, за скатерти браные, угостила-употчевала; повела купца в кладовые, дарит его златом и серебром, и каменьями самоцветными.

— Ничего мне не надобно; только подари золотой ларчик.

— Бери себе на счастье. Ведь ты моего брата три года поил и кормил, с голоду не уморил; а ради брата ничего мне не жалко.

Вот пожил, попировал купец в золотом царстве; пришло время расставаться, в путь-дорогу отправляться.

— Прощай, — говорит ему орел, — ре поминай лихом, да смотри — не отмыкай ларчика, пока домой не воротишься.

Пошел купец домой; долго ли, коротко ли шел он, приустал, и захотелось ему отдохнуть. Остановился на чужом лугу, на земле царя Некрещеного Лба, смотрел, смотрел на золотой ларчик, не вытерпел и отомкнул. Только отпер — откуда ни возьмись: раскинулся перед ним большой дворец, весь изукрашенный, появились слуги многие:

— Что угодно? Чего надобно?

Купец, добрый молодец, наелся, напился и спать повалился.

Увидал царь Некрещеный Лоб, что стоит на его земле большой дворец, и посылает послов:

— Подите разузнайте, что за невежа такой проявился, без спросу на моей земле дворец выстроил? Чтоб сейчас убирался вон подобру-поздорову!

Как пришло к купцу такое грозное слово, стал он думать да гадать, как бы собрать дворец в ларчик по-прежнему; думал-думал, — нет, ничего не поделаешь.

— Рад бы убираться, — говорит он послам, — да как, и сам не придумаю.

Послы воротились и донесли про все царю Некрещеному Лбу.

— Пусть отдаст мне то, чего дома не ведает, — соберу ему дворец в золотой ларчик.

Делать нечего, пообещал купец с клятвою отдать то, чего дома не ведает, а царь Некрещеный Лоб тотчас собрал дворец в золотой ларчик. Взял купец золотой ларчик и пустился в дорогу.

Долго ли, коротко ли, приходит домой; встречает его купчиха: — Здравствуй, свет! Где был-пропадал?

— Ну, где был — там теперь нету меня.

— А нам господь без тебя сынка даровал.

«Вот я чего дома не ведал», — думает купец и крепко приуныл, пригорюнился.

— Что с тобой? Али дому не рад? — пристает купчиха.

— Не то, — говорит купец и тут же рассказал ей про все, что с ним было.

Погоревали они, поплакали, да не век же и плакать. Раскрыл купец свой золотой ларчик, и раскинулся перед ним большой дворец, хитро изукрашенный, и стал он с женою и сыном жить в нем, поживать, добра наживать.

Прошло лет с десяток и побольше того; вырос купеческий сын, поумнел, похорошел и стал молодец молодцом.

Раз поутру встал он невесело и говорит отцу:

— Батюшка! Снился мне нынешней ночью царь Некрещеный Лоб, приказывал к себе приходить: давно-де жду, пора и честь знать.

Прослезились отец с матерью, дали ему свое родительское благословение и отпустили на чужую сторону.

Идет он дорогою, идет широкою, идет полями чистыми, степями раздольными и приходит в дремучий лес. Пусто кругом, не видать души человеческой; только стоит небольшая избушка одна-одинехонька, к лесу передом, к Ивану, гостиному сыну, задом.

— Избушка, избушка, — говорит он, — повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Избушка послушалась и повернулась к лесу задом, к нему передом.

Вошел в избушку Иван, гостиный сын, а там лежит баба-яга, костяная нога. Увидала его баба-яга и говорит:

— Доселева русского духу слыхом было не слыхать, видом не видать, а ныне русский дух воочью проявляется. Отколь идешь, добрый молодец, и куда путь держишь?

— Эх ты, старая ведьма! Не накормила, не напоила прохожего человека, да уж вестей спрашиваешь.

Баба-яга поставила на стол напитки и наедки разные, накормила его и спать уложила, а поутру ранехонько будит и давай расспрашивать. Иван, гостиный сын, рассказал ей всю подноготную и просит:

— Научи, бабушка, как до царя Некрещеного Лба дойти.

— Ну, хорошо, что ты ко мне зашел, а то не бывать бы тебе живому: царь Некрещеный Лоб крепко на тебя сердит, что долго к нему не являлся. Послушай же, ступай по этой тропинке и дойдешь до пруда, спрячься за дерево и выжидай время: прилетят туда три голубицы — красные девицы, дочери царские; отвяжут свои крылышки, поснимают платья и станут в пруду плескаться. У одной крылышки будут пестренькие; вот ты улучи минуточку и захвати их к себе и до тех пор не отдавай, пока не согласится она пойти за тебя замуж.. Тогда все хорошо будет.

Попрощался Иван, гостиный сын, с бабою-ягою и пошел по указанной тропинке.

Шел-шел, увидал пруд и спрятался за густое дерево. Немного спустя прилетели три голубицы, одна с пестрыми крылышками, ударились оземь и обернулись красными девицами; сняли свои крылышки, сняли свое платье и начали купаться. А Иван, гостиный сын, держит ухо остро, подполз потихоньку и утащил пестрые крылышки. Смотрит: что-то будет? Выкупались красные девицы, вышли из воды; две тотчас же нарядились, прицепили свои крылышки, обернулись голубицами и улетели, а третья осталась пропажи искать.

Ищет, сама приговаривает:

— Скажи, отзовись, кто взял мои крылышки; если старый старичок —