Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе Страница 30

Положил записку на стол, закрыл за собой дверь и медленно пошел вниз по лестнице.

Выходя со двора, оглянулся. В столовой забыл выключить свет. Из-за этого не стоило возвращаться.

Невольно взгляд его скользнул по дому и задержался на окнах квартиры Гогиатури. Ему показалось, что у одного из затемненных окон стояла Майя и смотрела во двор.

Тамаз повернулся и быстро вышел на улицу.

Тамаз и Залико покидают город

До отхода тбилисского поезда оставалось двадцать минут. В залах ожидания и на платформе сновали будущие пассажиры и провожающие. Усатые носильщики в белых фартуках, покрикивая: «Хабарда!.. Дорогу!..» — бежали к поезду. За ними, не отрывая взгляда от чемоданов, спешили владельцы багажа.

Тамаз забрался в самый темный угол зала ожидания, поставил чемодан у стены и нетерпеливо оглянулся на вход.

Он ждал Залико, но не очень надеялся на его появление. Хотя нет: в том, что Залико придет, Тамаз не сомневался, но придет ли он проводить, или вместе с ним отправится в путь — вот в чем вопрос.

До прихода Залико Тамаз не решался купить билеты.

А Залико все не появлялся.

Тамаз забеспокоился: как бы билеты не кончились — и подошел к кассе.

— Тетя, билеты до Тбилиси есть еще?

— Какие?

— Все равно.

— Мягкий или плацкартный?

— Плацкартный.

— Сколько тебе?

— Два, — невольно вырвалось у Тамаза.

— Два найдется.

— Я сейчас… Товарища жду.

Тамаз побежал к выходу.

Народу заметно прибавилось. Теперь он мог и не разглядеть Залико в сумбурно движущейся толпе.

Вошла целая свадебная процессия — провожали молодых в свадебное путешествие. На минуту это завладело вниманием всех, кто был на перроне.

— Тамаз!

Тамаз вздрогнул.

Перед ним стоял Залико. С чемоданом в руке.

Тамаз не смог скрыть радости.

— Ты когда пришел?

— Только что.

— Почему я не видел?

— Я в другие двери вошел.

— А это?.. — Тамаз кивнул на чемодан.

— Я же сказал.

— Подумай, Залико.

— Я подумал. Поедем вместе. В конце концов, провожу тебя до Рустави. А там видно будет.

— А тетя Тасо?

— Ничего не знает.

— Не годится так. Она с ума сойдет от волнения!

— Твои ведь тоже не знают.

— У меня совсем другое дело!

— Одного я тебя не пущу.

— Ладно. Раз так, купим билеты, — сказал Тамаз.

— Ты понимаешь… — Залико растерянно полез в карман.

— Деньги у меня есть. Я сейчас. Стой здесь. — Тамаз побежал к кассе.

Залико посмотрел на часы. Ровно через полтора часа мать вернется с работы и увидит на столе записку: «Мамочка, я ночую у Тамаза. Залико». Мать прочитает эту записку и спокойно уснет, потому что Залико не раз оставался ночевать у Тамаза. А завтра все откроется. Или родители Тамаза зайдут к нам, или мама сходит к Миндадзе. Это немного успокаивает Залико — все-таки она не будет одна: ее обнадежат, утешат. А Тамаз и Залико сразу же по приезде в Рустави дадут телеграмму…

Залико ни минуты не сомневался в правильности своего решения; его смущало только одно — безденежье, а ехать за счет друга было неловко. Целый день ломал голову: как бы немного разжиться; отнес несколько книг в букинистический магазин, за три рубля продал соседу потрепанный футбольный мяч, однако вырученных средств с трудом хватило бы на билет в один конец.

Отбирая одежду в дорогу, в ящике комода он случайно обнаружил деньги. Залико не раз брал у матери без спроса на кино или на стадион. Но сейчас он не посмел тронуть материнских сбережений. Знал, что они предназначены на зиму, на дрова. Прибежал Тамаз с двумя билетами в руках.

— Вот!

— Какой вагон?

— Седьмой. Купейный плацкартный. Одно место нижнее, другое — верхнее.

— В одном купе оба?

— Еще бы!

«До отправления поезда осталось пять минут», — донеслось из невидимого репродуктора.

— Побежали! — Тамаз подхватил чемодан.

— А если нас увидят?

— Кто? Тетя Тасо на работе, мои — в кино.

— Здесь кого только не встретишь. Учителя или знакомого… Надо что-нибудь придумать.

— Скажи, что провожаем родственника…

Мальчики выбежали на перрон и устремились к своему вагону.

Проводник оказался молодым парнем и, хоть зрением бог его не обидел, слишком долго разглядывал протянутые билеты, даже фонарем посветил. Потом и ребят оглядел внимательно и спросил:

— Вы, что ли, едете, орлы?

— Мы, — ответил Тамаз.

— Вот и ладно. Шагайте в четвертое купе.

Они поднялись в вагон.

Четвертое купе пустовало.

— Вот будет здо́рово, если никто больше не придет! — сказал Залико.

— Не может этого быть. Не здесь, так на другой станции сядут… Да! Если будут допытываться, куда едем, скажем — на слет юных натуралистов. Понял? Думаю, поверят.

— Кому какое дело, куда мы едем? — отмахнулся Залико.

По коридору вдоль вагона шли пассажиры, носильщики, провожающие. Слышался говор, громкий смех.

Ребята не выглядывали из купе.

— Тебе лучше внизу или наверху? — спросил Тамаз.

— Давай оба заберемся наверх.

— А если на второе место придут?

— Попросим обменяться.

В купе заглянул другой проводник, небритый старик с худой, морщинистой шеей.

— Постель брать будете? — не глядя, спросил он.

— Будем, — ответил Тамаз и, прежде чем старик перешел к соседнему купе, сказал: — Дядя, у нас одно место нижнее, а мы оба хотим спать наверху. Можно?

На этот раз проводник поднял на мальчиков усталые, покрасневшие глаза: видно, ему не часто попадались пассажиры, добровольно отказывающиеся от нижнего места.

— Милости прошу! Вон матрасы лежат. Разверните их, застелите. Вот вам бельишко и спите себе до Тбилиси. Вы до Тбилиси едете?

— До Тбилиси.

Поезд неожиданно тронулся.

Из вагона были видны стоящие на перроне провожающие. Они махали руками, шапками, платками.

Потом за окном стемнело.

Поезд отошел от станции и постепенно набрал скорость.

Залико бросился к окну. Его улица, его дом… все осталось позади. Оба молчали, не зная, о чем говорить.

У обоих было тяжело на сердце.

Из соседних купе слышались голоса, смех…

Залико выглянул в коридор и тут же отпрянул.

— Тамаз!

— В чем дело?

— Смотри!

В конце коридора показался капитан милиции. Он шел по вагону, заглядывая во все купе.

«Неужели нас ищет?» — поразился Тамаз.

Оба закрылись в купе и притихли. Капитан остановился перед их дверью и, судя по всему, не собирался идти дальше.

— Разрешите?

Мальчики молчали.

Капитан вошел в купе.

— Здравствуйте, ребята!

— Здравствуйте! — недружно раздалось в ответ.

Капитан посмотрел на билет — одно из верхних мест оказалось его. Он поставил туда портфель.

Мальчики переглянулись: видно, капитан был обыкновенный пассажир, вроде них. Но осторожность не помешает; как говорится, кашу маслом не