Прими путника, дорога! - Ахмет Пшемахович Мальсагов Страница 25

Строгий Хаким прикатил в правление колхоза, устроил бурю председателю.

— Агротехника хромает, на фермах — бескультурье! — перечислял он гневно колхозные грехи.

— Да в чем дело? Что случилось? — недоумевал ошалевший от разноса Усман.

— В чем дело? Ждешь, пока я сам ткну пальцем в ваши упущения?

С утра и до самой ночи мотался Строгий Хаким с председателем по полям и фермам, копался в бумагах. Сам щупал колоски, промерял борозды, облазил все коровники и овчарни, перепроверил человеко-выходы и выработку, структуру затрат на производство…

Такой дотошной и придирчивой ревизии в Ца-Батое не видели отроду.

При этом Строгий Хаким все время приговаривал:

— Запомните, товарищи члены правления, запомните раз и навсегда: у Ца-Батоя забота номер один — колхозное производство!

«Что-то он недоговаривает…» — ломал голову Усман, пока не надоумили члены правления, шепнув ему на ухо: «А дорога — забота номер два. Или, скорее всего, двадцать два…»

Усман вышел из себя. Теперь чуть какой непорядок в колхозе, будут попрекать этой дорогой? Ну что же, если требуют еще жестче подтянуть вожжи производства, то пусть район получше заботится о колхозе!

— Обновлять тракторный парк не помогаете! Стройматериалы даете со скрипом! — перечислял обозленный Усман Строгому Хакиму. — Агронома в штат год ждем! Племенных бычков выделяете всем, но не Ца-Батою! Простых бричек — это же позор! — уже сто лет в райпо не завозят, там ракету легче купить, а живое тягло в результате простаивает! Да я, наконец, до министра дойду!

После этой стычки некоторые блага стали отваливаться Ца-Батою щедрее прежнего. Немедленно прислали колхозу и агронома.

Колхозники высоко оценили внимание Строгого Хакима к их родному хозяйству. Оказывается, дельный помощник… А то все успевал только сказать: «Нажимайте, нажимайте».

Бесхитростный юрт-да Абдурахман глубокомысленно решил, что не будет лишним высказать эту похвалу и вслух, прямо в глаза Строгому Хакиму. Все-таки старается человек для Ца-Батоя…

Строгий Хаким скромно отмахнулся от этой похвалы, но видно же, что польщен. Все было испорчено из-за простодушия Абдурахмана, который, не подумав, растроганно добавил:

— Должен сказать, и стройка нашей дороги кое-что выиграла благодаря тебе. Ведь теперь, когда Усман немножко разбогател, ему не так легко отказывать мне и Артагану. То брички у него вырвем без ущерба для колхоза, то старенький трактор на денек выпросим. Неплохо ведь, а?

По лицу Строгого Хакима юрт-да понял, что перестарался. А тот хмуро пробормотал сквозь сердитую щеточку усов какие-то невнятные слова, которые можно было истолковать так: в этом Ца-Батое все, что ни делаешь, почему-то поворачивается шиворот-навыворот, не как у людей.

Пожалуй, даже Строгий Хаким не мог бы упрекнуть молодого председателя цабатоевского колхоза в чрезмерном внимании к дороге. У Усмана хватало своих дел… Во всяком случае, председатель самолично побывал на стройке впервые лишь наутро после того дня, когда Строгий Хаким учинил проверку колхозу.

Известно, что каждый подобный крупный разнос со стороны районного начальства немедленно обретает характер взрывной волны. От председателя колхоза эта волна и докатилась наутро до трассы новой дороги. Усман наткнулся там сразу же на безобразную картину: вся бригада колхозных каменщиков увлеченно трудилась на укладке булыжников в тело дороги. Специалисты такого тонкого дела, как кладка кирпича, блоков, они на этой примитивной, грубой дорожной работе трудились весело, со щегольством мастеров высокой руки.

В бригаде каменщиков работал и отец председателя, Алаш. Это был невысокий, но приметный своей старческой дородностью человек. В стройбригаде его ценили. Несмотря на годы, дородность, живот, он легко лазил по лесам колхозных строек, одинаково хорошо владел и топором и мастерком.

Выцветшие от солнца синие брюки Алаша профессионально залатаны на коленях. На голове — неизменная соломенная шляпа, дырявая и разлохмаченная, как разоренное птичье гнездо. Смотрит на мир Алаш с пристальным спокойствием, держится со всеми независимо, хотя первый готов к шутке. Полную независимость он сохраняет и с сыном-председателем.

Однако тут, в лесу, увидев разъяренного сына, Алаш немного оробел и поспешил зайти за деревья. Потому что именно Алаш и подбил сегодня бригаду прийти на стройку дороги. Он не бригадир, рядовой, но среди всех строителей самый старший по возрасту и почитаемый, поэтому его послушались.

— Почему вы не на объекте? — загремел Усман. — Кто вас сюда привел? Кто вам позволил бросить производство? Отвечай же, бригадир!

Бригадир растерянно молчал.

Тогда Алаш степенно вышел из укрытия и холодно обратился к сыну:

— Слушай, председатель. Что же нашей бригаде делать на этом твоем объекте? Мы ведь чуть свет туда и явились, а кирпич за ночь так и не привезли. Чем крутить там цигарки, решили податься сюда. Эту дорогу что — для Америки строят? Она же тоже наша.

Упорно не глядя на отца, Усман продолжал отчитывать бригадира:

— Даешь сбивать себя с толку! Запомни: в этом колхозе председателем не Алаш, а Усман. Фамилия у меня с ним одна, а имена разные.

Под общий хохот Алаш подал спокойную реплику:

— Вот если бы и фамилии у нас с тобой были разные, я был бы совсем доволен, воллахи!

Под руку Алашу в этот момент подвернулся самый младший сын, молоденький Ва́ха.

— А ты чего в лесу околачиваешься? — удивился Алаш. — Я же приказал тебе остаться дома и очистить от навоза коровник.

И Алаш дал Вахе своей крепкой рукой каменщика здоровенный подзатыльник.

Вот куда докатилась взрывная волна от Строгого Хакима!

Усман обнял обиженного братишку, пообещал сейчас подбросить его на машине до самого дома, а каменщикам велел:

— Давайте на свои места и вы. Сколько поместится — со мной в машину. Нельзя же так, люди! Нет кирпича — другое дело каждому найдется. На ферме проходы в выбоинах, вот и замостили бы сегодня…

— А как же дорога, Усман? Этим твоим выбоинам и прорехам в колхозе конца не будет.

— Как хотите, мужчины, в первую очередь — производство, — твердо сказал Усман. — Это мы с вами ведь и без района понимать должны. А дороге — свободные часы. Артаган, скажи им, прав я или нет? Если не прав, давайте и мне лопату. Я ведь тоже цабатоевец. Свое я тоже здесь отработаю, за спину отца прятаться не стану…

— Усман прав, люди, — отозвался Артаган. — Виноваты мы с ним оба, а не вы: не согласовываем пока действий. За помощь — спасибо. Наверное, не последний раз я вам это слово говорю? Как считаешь, Усман?

— Ладно, ладно, — ответил ворчливо председатель. — Свое ты все равно возьмешь, кто этого в Ца-Батое не знает! Эх, люди, хорошо мне было у него заместителем сидеть…