Бывает и такое! Весёлые школьные рассказы - Марина Владимировна Дружинина Страница 23

Гороскоп

До чего же я люблю, когда Добро побеждает Зло! Особенно, если это происходит с шумом, треском и вообще со всякими спецэффектами, как в супертриллере «Колдуну показали, где раки зимуют»! Ну прямо глаз не оторвать от экрана! Я даже в ладоши бил и подпрыгивал с визгом при каждом удачном манёвре Сил Добра.

– Сколько можно смотреть телевизор! – мама явно не разделяла моих восторгов. – Ты почему ещё не сел за уроки?!

– Да я всё сделаю! В рекламных паузах! Нам совсем немножко задали.

– Что-то не верится! Но я надеюсь на твою сознательность! – веско сказала мама и ушла на кухню.

Честно говоря, уроков у меня было предостаточно. Рекламными паузами только одного триллера не обойтись. Тут потребуется, пожалуй, не меньше десятка боевиков да ещё столько же концертов рок-поп-звёзд в придачу. Но зато на мою сознательность вполне можно было положиться. Потому что не садился я за уроки совершенно сознательно. Зачем их делать? Ведь пообещал же на завтра астролог Заливаев в газете «Большой привет» всем Стрельцам, а стало быть и мне, невероятного везения, безудержного веселья и стремительного взлёта по служебной лестнице. Взлёт по служебной лестнице меня особо не взволновал – в школе гораздо интересней мчаться по перилам вниз. Хотя, конечно, р-раз! и вверх! – тоже, наверняка, здорово. А все остальные предсказания меня очень даже порадовали: к доске уж точно не вызовут! Уроки можно не готовить!

Почему, собственно, не доверять гороскопу? Ведь сбылось же на прошлой неделе предсказание Заливаева Тельцам, а конкретно, маме, что грядёт отдых у воды! И точно! Папа привёз новую стиральную машину и объявил маме: «Это чудо техники всё сделает само! А ты отдыхай себе и любуйся волнами в окошечке!» И включил машину. Как она забурлила! Загудела! Папа сел на корточки и зачарованно уставился на бултыхающееся в пене бельё, приговаривая: «Ух, здорово! Лучше, чем телевизор! И звук приятный! И нервы успокаивает!» Мама рядышком пристроилась, папу обняла, заулыбалась… В общем, настоящий семейный отдых у воды! Звёзды всё знают! А Заливаев тем более.

Поэтому в школу на следующий день я отправился в прекрасном настроении, предвкушая безудержное веселье.

В школе ждала приятная новость – будет только один урок – природоведение. Остальные занятия отменили из-за какой-то конференции.

«Везение началось!» – сразу понял я.

– Ребята! Сегодня наш урок посвящён птицам! – сказала учительница Мария Николаевна. – Но прежде давайте вспомним отрывок из оды Михаила Васильевича Ломоносова, напечатанный на обложках ваших тетрадей. Вы же будущие учёные, исследователи природы! Так что это воззвание имеет к вам самое непосредственное отношение. Пусть оно будет вступлением к нашему уроку!

И Мария Николаевна с чувством прочитала:

– Дерзайте, ныне ободренны,

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать!..

Петя Редькин, повтори, пожалуйста, эти прекрасные строки! Ты, надеюсь, выучил их, как я просила?

Редькин кивнул, вышел к доске и выкрикнул: – Дерзайте! – потом ещё громче: – Дерзайте! Дерзайте! – и… замолчал.

– …Ныне ободренны! – зашептали мы.

– Дерзайте, ныне ободраны! – взбодрился Петька.

– Не ободраны, а ободренны! – нахмурилась учительница. А мы хихикнули и снова зашептали: – Раченьем вашим показать…

Петька опять не расслышал и выпалил: – Рычаньем страшным доказать!

Тут мы захохотали в полный голос.

– Довольно! – воскликнула Мария Николаевна. – Пожалуй, это стихотворение не для тебя!

– Нет, для меня! – заупрямился Петька. – Я помню, там дальше сказано, что у нас полно собственных плутов – их в старину называли Плутонами – и этих, быстрых, шустрых. Они ещё петь любят, но у них всё не в тон получается! За это их Невтонами прозвали…

– О Боже, – простонала учительница.

А мы просто зарыдали от хохота. Вот оно, безудержное веселье! Ай да Заливаев! Всё точно предсказал!

– Петя, неужели ты никогда не слышал про великого учёного Ньютона и про великого мыслителя Платона? – сокрушалась Мария Николаевна. – Хоть поинтересовался бы, что за люди упоминаются в стихотворении, напечатанном на твоей тетрадке! Стыдно! Садись!

Петька насупился и пошёл к своей парте, сердито проворчав:

– Нормально надо подсказывать!

– Хотелось бы, конечно, услышать от вас достойное прочтение произведения Михаила Васильевича, но пора переходить к птицам. – Учительница вздохнула и раскрыла журнал. – Ну что ж, дерзайте, ныне ободренны! А точнее, Ручкин! Перечисли, пожалуйста, птиц, которые живут на опушках леса, на открытых местах.

Вот так номер! Этого я никак не ожидал! Почему я? Меня сегодня не должны вызывать! Заливаев обещал! Может, передумает училка? Но Мария Николаевна выжидающе смотрела именно на меня. Пришлось встать. Только вот что говорить – я понятия не имел.

– Овсянка! – зашептал мне в спину Редькин.

– Овсянка, – машинально повторил я, не слишком доверяя Петьке.

– Правильно! – обрадовалась учительница. – Есть такая птичка! Давай дальше!

«Молодец Редькин! Правильно подсказал! Всё-таки везучий у меня сегодня день! Заливаев не подвёл!» – радостно пронеслось у меня в голове, и я уже без всяких сомнений на одном дыхании выпалил вслед за спасительным Петькиным шёпотом:

– Пшёнка! Манка! Гречка! Перловка!

Взрыв хохота заглушил «перловку». А Мария Николаевна укоризненно покачала головой:

– Ручкин, ты, наверное, очень любишь крупяные каши. Но при чём тут птицы! Садись! Два!

Я прямо-таки закипел от негодования. Я показал Редькину кулак и начал думать, как ему отомстить. Но возмездие немедленно настигло злодея без моего участия.

– Редькин, к доске! – скомандовала Мария Николаевна. – Ты, кажется, что-то нашёптывал Ручкину ещё и про пельмешки, окрошку. Это тоже, по-твоему, птицы открытых мест?

– Да нет, – ухмыльнулся Петька. – Это я пошутил.

– Неправильно подсказывать – подло! Это гораздо хуже, чем не выучить урок! – возмутилась учительница. – Надо будет поговорить с твоей мамой. А сейчас назови-ка птиц – родственников вороны.

Наступила тишина. Редькин явно был не в курсе. Владику Гусеву стало жалко Петьку, и он зашептал: «Грач, галка, сорока, сойка…» Но Редькин, видимо, решил, что Владик мстит ему за своего друга, то есть за меня, и подсказывает неправильно. Каждый ведь по себе судит – я читал в газете «Большой привет». В общем, Редькин махнул Владику рукой: мол, замолчи, и объявил:

– У вороны, как и у любой другой птицы, есть большая родня. Это: мама, папа, бабушка – старая ворона, дедушка…

Тут мы прямо-таки завыли от хохота и попадали под парты. Что и говорить, безудержное веселье удалось на славу! Даже двойка не испортила мне настроение!

– Это всё? – грозно спросила Мария Николаевна.