Юрий Сенчуров - Утренька Страница 2

— Совсем здесь никого нет, — вслух сказала Утренька и, дрожа от страха, открыла дверь. Темнота шарахнулась от света её лампы, затаилась теперь на самом верху лестницы.

— Ага, боишься? Погоди у меня! — громко крикнула ей Утренька и, стараясь не задеть стеклянным колпаком лампы о железные поручни лестницы, стала подниматься по ступенькам.

Сердце Утреньки стучало так быстро, словно она от кого-то убегала, а на самом деле девочка всё шла и шла вверх и даже пропела слова из весёлой песенки, потому что ей вовсе, ну совсем ни на капельку, не страшно. Ещё две, нет, три ступеньки, и вот она… «служебная» — так называлась в башне верхняя комната.

Но как зажечь маяк, если она, Утренька, не знает, что надо для этого сделать? А ведь просила же она дедушку научить её зажигать маяк. Но он только смеялся в ответ… «Вот, говорит, повзрослеешь, и я тебе всё покажу».

Оттого, что она еще не взрослая и все её усилия оказались напрасными, Утренька чуть было не заплакала сейчас. Хотя… О чём это они говорили вчера с дедушкой… Утренька озабоченно потёрла висок пальцем.

Дедушка рассказывал, что в старину, оповещая моряков об отмелях и скалах, люди звонили в колокола. Это потом изобрели сирену. Её включали, когда огонь маяка уже не был виден в тумане.

И вдруг Утренька вспомнила, что сирена есть и на дедушкином маяке. Колокола нет, а сирена есть… Утренька открыла дверь, вышла на галерею.

Небо было тёмным, сплошь завешенным тучами. Ветер утих, но море разбушевалось, кажется, надолго: было слышно, как волны одна за другой набрасывались на скалы.

«Вот она, эта ручка…» — Утренька приблизила лампу к медному рычагу и с тревогой подумала, что не достанет до него. Поставила на пол лампу, потянулась вверх… Не достаёт. Тогда она подпрыгнула, толкнув рычаг пальцами. И тотчас же испуганно зажала уши руками: тысячебасовый рёв оглушил её…

Правда, тумана, при котором дедушка включал сирену, сейчас не было, но и маячного огня не было тоже. А должен быть в такой темноте огонь. Вывернув фитиль до самой большой яркости, Утренька повернулась к перилам галереи и высоко подняла лампу.

На много-много километров вокруг только ночь и море… Было холодно и — особенно при таком вое сирены — страшно. В другое время она давно бы спряталась, чтобы потом выплакать свои страхи дедушке. Но сейчас этого нельзя было делать, потому что в любую минуту может произойти беда, и тогда уже ей некого будет встречать в порту…

Утренька, конечно, не могла знать, что на остров летит вертолёт, а в нём дедушка. Она светила дедушке и думала о том, что на зажжённый ею огонёк смотрит сейчас отец, капитаны других кораблей, даже лётчики со своего тёмного неба, и что никому из них она не даст сбиться с пути. «Правда, лампа тяжёлая, но, — подумала девочка, — это даже хорошо: значит, керосина в ней хватит до рассвета».

И Утренька подняла лампу ещё выше, чтобы её свет был виден на всём море…