Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе Страница 10

Как только Тамаз скрылся из виду, во дворе появилась Майя. Сейчас она не была похожа на отчаянную девчонку, вогнавшую в краску самого Залико Менабде. В строгой ученической форме, с коричневым портфелем в руках, непокорные локоны усмирены лентой. Она вся переменилась, только глаза блестели по-прежнему бойко и живо.

Дойдя до ворот, Майя обернулась, помахала кому-то рукой и вышла со двора. Утренняя улица была полна народу.

Люди спешили на работу.

Хозяйки с сумками в руках шли на базар. Открывались магазины и вбирали в себя часть оживленной толпы.

На перекрестке милиционер энергично размахивал жезлом, стараясь поскорей разогнать небольшую «пробку».

Те, у кого не было дела, — праздные курортники и пенсионеры — шли к морю.

Так в этом приморском городе начинался каждый день.

Но нынешнее утро чем-то отличалось от других.

И виной были дети. Мальчики и девочки, большие и маленькие, они спешили в школы. С серьезными лицами топали первоклашки, и рядом шагали их сияющие родители.

Тамаз не спешил. Он еще надеялся, что Залико догонит его, и то и дело оглядывался назад. Но товарища не было видно.

Перед тем как свернуть за угол около почты, он еще раз обернулся и в двух шагах за собой увидел Майю.

Майя смотрела на него, словно ждала, что Тамаз поздоровается первый.

Но Тамаз не был знаком с ней и потому не поздоровался.

Так дошли они до улицы, где находилась школа. И тут удивленно переглянулись. Что это? Выходит, они будут учиться в одной школе!..

Они вместе подошли к парадному входу.

Тамаз открыл тяжелую дверь и пропустил вперед Майю.

— Спасибо! — с наигранной серьезностью поблагодарила Майя; не удержавшись, прыснула и вбежала в подъезд.

Смущенный Тамаз вошел следом.

Здание школы было наполнено гулом.

Принаряженная по случаю праздника тетя Машо строго следила за чистотой и порядком.

— Ноги!.. Ноги вытирайте! Ишь, поросята… Здравствуй, малышок… Какой чистенький! Завтра посмотрю я на тебя…

Тамаз знал от Залико, что их класс находится на втором этаже, и пошел вверх по лестнице.

Трое маленьких мальчишек сломя голову неслись по лестнице: верно, спешили занять места получше. Они обогнали. Тамаза — только ветром по ногам обдало, но в конце лестницы вдруг остановились как вкопанные, сникли и, повесив коротко остриженные головы, поплелись по коридору.

Наверху, на лестничной площадке, зорко и строго озираясь, стояла заведующая учебной частью Елена Голиадзе.

Майя поздоровалась с ней и свернула в коридор направо. Тамаз не знал, кто эта женщина, но тоже поклонился ей. Елена Голиадзе, выразительно поджав губы, смотрела вслед незнакомому ученику.

Тамаз разглядывал надписи над дверями.

Вот и восьмой «б». Из класса доносился шум.

Тамаз взялся за ручку двери и тут увидел рядом с собой Майю. Лица обоих выразили крайнее изумление: неужели они будут учиться в одном классе!..

Тамаз открыл дверь и вошел, на этот раз не уступив дороги. Майя последовала за ним.

* * *

Залико опаздывал всегда и всюду… кроме футбола.

Мать по утрам вставала рано, но сына не будила и лишь перед самым уходом предупреждала Залико: «Смотри не опоздай!» В это утро Тасо проснулась даже раньше, чем в другие дни, приготовила сыну завтрак и, уходя, как обычно, сказала, что уже поздно и пора вставать.

Залико на всякий случай с вечера завел будильник и даже раз проверил его.

И все-таки будильник подвел.

Залико понял это, когда услышал сквозь сон пыхтение паровоза и дробный стук колес на рельсах: он жил за вокзалом, и каждый раз по пути в школу скорый поезд дальнего следования преграждал ему дорогу у шлагбаума и проносился перед носом. Если расписание не изменилось и поезд сегодня прибыл вовремя, Залико надо бежать со всех ног, чтобы в первый же день не опоздать в школу. Новая школа дальше старой. Ах, хоть бы он не обещал Тамазу зайти!

За две минуты Залико умылся, оделся и, даже не взглянув на завтрак, выскочил из дому.

На его счастье, парень с соседнего двора выкатил свой мопед.

— Габо! Габо, горю, как турок под Крцаниси! Подвези…

— Садись!..

Проезжая мимо дома Миндадзе, Залико позвал Тамаза. Нино выглянула в окно и взмахом руки показала, что он ушел.

Габо работал в типографии. Он спросил:

— До школы подвезти?

— Нет. От типографии близко. Теперь успею! Ну, выручил… Век не забуду!

— Ладно, чего там… Привет учительнице передавай.

* * *

Перед школой легко затормозила новенькая серая «Волга». Шофер вышел и открыл заднюю дверцу.

— Вот и школа, — сказал он, кивая на красивое каменное здание.

Сперва из машины показались полные женские ноги, затем и сама женщина. На ней было черное платье из крепа и шляпа с бантами и перьями. На руке висела огромная сумка. Женщина была такая толстая, что еле вылезла из машины.

Она перевела дух, оправила платье и сказала, заглядывая в распахнутую дверцу:

— Выходи, сынок! Чего ждешь?

В ответ на ее слова из машины нехотя выбрался толстый мальчишка лет пятнадцати. В сером костюме он походил на маленького мужчину. Пожалуй, он был бы хорош собой, если бы не излишняя полнота. Его белого лица и пухлых рук даже в разгар лета не коснулось солнце.

Женщина взяла его за руку:

— Пойдем!

Мальчик испуганно огляделся по сторонам.

— Мам, ну не держи меня за руку!

Случившиеся поблизости ученики с интересом разглядывали живописных пассажиров новенькой, сверкающей «Волги».

Женщина выпустила руку сына, поправила воротник его рубашки и провела ладонью по волосам. Мальчик недовольно отстранился. Они вошли в школу.

Тетя Машо все еще стояла в вестибюле возле лестницы. Женщина, колыхаясь полным телом, направилась к ней. — Скажи-ка, милочка, где тут у вас директор?

Ее интонация пришлась не по душе Машо.

— Давид Георгиевич у себя в кабинете.

— Покажи-ка, милочка, где его кабинет! Сделай одолжение…

Машо с трудом удержалась, чтобы не нагрубить расфуфыренной даме, и вежливо, хоть и холодно, объяснила, где находится кабинет директора школы.

— Идем! — Женщина схватила сына за руку и чуть ли не силком повела за собой.

…Давид Гавашели жестом предложил гостье стул и сказал:

— Я вас слушаю.

Женщина села к столу. Мальчик остался стоять у двери и с тревогой наблюдал за матерью.

— Я Бегишвили, — объявила женщина.

— Очень приятно. Чем могу быть полезен?

Полное лицо Бегишвили выразило удивление. Видимо, она полагала, что ее фамилия произведет особое впечатление на директора школы.

— Насколько мне известно, вам звонили относительно моего сына.

Гавашели задумался, потер лоб.

— Бегишвили, Бегишвили… Да, да, вспоминаю.