Цена жизни - Жанна Александровна Браун

Жанна Александровна Браун

Цена жизни

Глава первая

Этим летом в мире творилось невесть что: в Гуантанамо на Кубе выпал снег, а в Ленинграде третью неделю стояла африканская жара. Изнемогающие горожане с ненавистью взирали на безоблачное небо и с нежностью вспоминали ласковые осенние ливни. Все, кто мог, убыли в отпуска, спасались от жары на побережьях Черного и Балтийских морей.

Сергей не мечтал об отпуске. Его отпуск пока еще назывался каникулами, а до них было далеко. Честно говоря, ему хватило бы и эрзац-пляжа возле Петропавловки. Взять бы сейчас сумку с полотенцем и парой бутылок пепси-колы, кликнуть Вальтера и прямым ходом к Неве, но…

Когда-то, в безответственные детсадовские годы, он мечтал поскорее вырасти. Впрочем, как все. И, как все, Сергей свято верил, что взрослые могут всегда делать что захочется. Никто не посмеет им сказать: «Мал еще, подрасти сперва». А затем, еще в школе, он вывел странную закономерность: чем старше становился, тем гуще вырастал вокруг него частокол из железных «но…», сопряженных со словом «надо». С удовольствием поспал бы подольше, но… надо идти в школу. Погонял бы с ребятами мяч на пустыре за гаражами, но… надо делать уроки. С радостью помчался бы сейчас к родимой Петропавловке, но… надо идти на завод. Потому что там ждет его работа. Вернее, практика после второго курса ПТУ.

Сергей сполоснул стакан и взглянул на часы: двадцать минут восьмого. Прекрасно! Он точен, как король. Или комиссар, что гораздо весомей.

— Я пошел, ба! До вечера! — крикнул он, пробегая мимо комнаты бабушки. Оттуда слышались приглушенные звуки вальса — бабушка делала утреннюю зарядку.

Вальтер стоял на трамвайной остановке. Сергей издали увидел его сметанно-белую шевелюру — такую ни с кем не спутаешь — и усмехнулся: ишь вымахал с телеграфный столб. Этакий былинный богатырь в трикотажной голубой футболке и линялых джинсах. Микула Селянинович, а не Вальтер Скотт, как прозвал друга Сергей еще в школе, перекроив на английский лад его настоящие имя и фамилию — Валентин Быков.

— Привет, Серый. Думал, проспишь.

— Думать вредно, — серьезно сказал Сергей, — ты с этим поосторожней, старик. Мало ли что.

— Интересная мысль. Стоит обдумать.

Они рассмеялись. Подошел трамвай, переполненный рабочим народом. Как всегда в это время. Ребята могли бы и не спешить, до смены еще целый час, а ехать минут пятнадцать, но их мастер Виктор Львович Шалевич, комиссар, имел обыкновение приезжать на завод без двадцати восемь и ждать возле проходной, пока соберется вся группа.

Стоял, расставив ноги, заложив руки за спину, и как бы принимал парад — придирчиво оглядывая подходивших парней: каков у воинства внешний вид и нет ли сонной одури в глазах? А затем начинался веселый треп на разные темы. Эти полчаса непринужденного общения с мастером, своеобразной разминки перед началом работы, стали для большинства ребят необходимыми, и они норовили встать пораньше, чтобы подойти к проходной вровень с мастером.

Сергей и Вальтер подъехали к заводу ровно без двадцати восемь. Комиссара еще не было. Ребята удивленно потоптались, оглядываясь, на что бы сесть, — не стоять же на ногах целых пять — десять минут, — и увидели небольшие деревянные ящики, сложенные штабелем на утоптанном газоне за овощным ларьком. Вальтер смотался и принес три ящика. Один для мастера.

Постепенно вокруг них собралась вся группа, а Виктора Львовича по-прежнему не было. За два года учебы в ПТУ ребята привыкли к абсолютной точности своего мастера, гордились ею, поэтому тревога — не случилась ли с ним беда? — охватила всех без исключения. Даже Виталик Буренков, субтильный франтоватый парнишка, равнодушный ко всему на свете, кроме шикарных тряпок, которые ему доставала мать, и рок-групп, поддался общему настроению и нет-нет да и поглядывал на подъезжающие к остановке автобусы. Хотя по-настоящему волновало его не загадочное отсутствие мастера. Виталик все это время с нетерпением ждал, когда же наконец ребята оценят его новый наряд: джинсы с фирменными наклейками и заклепками и — последний крик моды — французские кроссовки с липучками.

А ребята сидели рядком, как птицы на проводах, на низкой чугунной оградке газона и перебрасывались короткими фразами. Многие надеялись, что мастера случайно задержало что-то важное и он вот-вот прибудет. И все, не сговариваясь, делали вид, что не замечают заморского великолепия Буренкова, отлично зная, что он сейчас изводится в ожидании всеобщего восторга. И зависти.

— Может, комиссар заболел? — желая хоть как-то привлечь к себе внимание, упавшим голосом предположил Виталик. — Мне один мужик сказал, что сейчас мода на детские болезни пошла… Корь или эта, как ее… во, краснуха!

Ребята возмутились. Кто заболел — комиссар? А когда он раньше-то болел? Молчал бы уж лучше, если ничего умнее детских болезней придумать не можешь!

— Мужик сказал… — сердито передразнил его староста группы Гера Дерябин, смуглый крепкий парень с ястребиным профилем и смоляными, сросшимися на переносице бровями. — Болтаешь незнамо что… А твой мужик не сказал, что мода на джинсы давно прошла?

— Как же, прошла! Не выдумывай! — Виталик обиженно отошел от Геры, но тут же не выдержал, похвастался: — Я вчера такой пласт достал, мужики, — сила! Майкла Джексона!

— А это кто такой? — сделав наивные глаза, спросил Сергей.

Виталик опешил. Несколько секунд он смотрел на Сергея в немом изумлении, словно тот на глазах у всех превратился внезапно в пещерного человека, и простонал:

— Ну-у… тем-но-та…

Ребята рассмеялись. Серость Буренкова потрясала даже видавшего виды комиссара. На первом курсе, с помощью того же Сергея, Буренков уяснил наконец, что Геркулес — это не только овсяные хлопья, а Спартак — футбольная команда.

— Гордись, Серый, сам Буренков тебя темнотой считает, — сказал, посмеиваясь, Вальтер.

— Я — пас, — сказал Сергей, — с Буренковым мне не по плечу.

Рядом с ним на краешке ящика примостился Тима Сурин с раскрытой книгой на коленях. Тихий веснушчатый паренек, самый низкорослый в группе. Очки с толстыми стеклами едва держались на маленьком розовом носике, и Тиме приходилось то и дело подталкивать их пальцем, чтобы не упали.

Однажды Сергей, еще на первом курсе, заступился за него. Жизнерадостный старшекурсник, пробегая по коридору, толкнул Тиму, скорее всего, просто так — попался под руку. Тима отлетел к стене, ударился и упал, расквасив нос. Сергей догнал обидчика, рванул за руку к себе.

— За что человека ударил?

— Кто? Я? — искренне удивился старшекурсник.

Сергей знал, что, задев