Анатолий Томилин - Хочу всё знать [1970] Страница 82

Под знакомую, ставшую народной, мелодию знаменитого «Яблочка» танцуют советские матросы, а место классического апофеоза заняло начало революционного восстания.

«Прекрасным, уже советским творением» назвал «Красный цветок» Михаил Иванович Калинин.

Необычайно широким был круг творческих интересов Глиэра. К созданию «Красного цветка» композитор пришёл уже автором трёх симфоний, двух квартетов, балета-пантомимы «Хризис», оперы-оратории по Байрону «Земля и небо». Непрерывно продолжал он поиски и в области камерно-инструментальной музыки. Его заслуги в развитии советской камерной музыки были оценены по достоинству, и первые исполнители Третьего струнного квартета, написанного в 1928 году, получили наименование «квартета имени Глиэра».

В тридцатых годах, когда в среднеазиатских республиках была чрезвычайно актуальна тема борьбы за раскрепощение и равноправие женщины, Глиэр создает музыкальную драму «Гюльсара», героиня которой смело сбрасывает паранджу — символ бесправия и унижения на Востоке. И снова, как во время работы над «Шах-Сенемом», композитор погружается в изучение фольклора, на этот раз — узбекского.

Спектакль был показан в мае 1937 года в Москве и получил высокую оценку. Своеобразный национальный колорит, присущий «Гюльсаре», особенно ярко отразился в увертюре, которая много раз исполнялась самостоятельно в концертах.

А два года спустя, в 1939 году, побывав на грандиозной народной стройке Большого Ферганского канала, Глиэр, вдохновлённый героическим трудом народа, написал, на основе узбекских и таджикских народных мелодий, симфоническую увертюру под названием «Ферганский праздник».

Кроме опер и балетов, Глиэром написано более 100 романсов, около 150 пьес для рояля, множество произведений для различных инструментальных ансамблей, симфонии и симфонические поэмы. Его музыка наполнена напевной, выразительной мелодичностью, колоритностью оркестрового звучания. Прозрачная, понятная каждому, она принесла Глиэру заслуженную популярность в Советском Союзе и далеко за его пределами.

Во всеоружии мастерства, накопленного во всех жанрах музыкального искусства, приступил композитор к работе над монументальным произведением к стопятидесятилетию со дня рождения Пушкина.

«Сильным и благотворным» назвал Глиэр воздействие поэзии Пушкина на русскую музыку и «великим реалистом» самого поэта. В формировании стиля советского балета пушкинские сюжеты сыграли очень большую роль. Они способствовали созданию подлинно драматических танцевальных спектаклей, не похожих на чисто развлекательные балеты западной хореографии. Приступая к работе над «Медным всадником», Глиэр поставил перед собой задачу передать в музыкальных образах завещанное нам великое богатство наследия Пушкина, «поэта-патриота, голос которого и в наши дни звучит, как голос современника».

Задача эта была выполнена композитором с блеском.

Великий русский критик В. Г. Белинский писал о «Медном всаднике» Пушкина: «Эта поэма — апофеоз Петра Великого, самая смелая, самая грандиозная, какая могла только прийти в голову поэту, вполне достойному быть певцом великого преобразователя России».

Часами бродил Глиэр по улицам любимого города, вглядываясь в стройные контуры неповторимых архитектурных ансамблей. Стоя у фальконетова Петра, он слушал мерный шум невских волн, повторявших, казалось, ритм Пушкинских строф:

Красуйся, град Петров, и стойНеколебимо, как Россия…

Грозно и гордо звучит тема Всадника во вступлении к балету:

Ужасен он в окрестной мгле!Какая дума на челе!Какая сила в нём сокрыта!

И глуховато, сурово, как волны, перекатываются низкие ноты контрабасов и рояля, на фоне которых слышна почти словесно яркая музыкальная мысль: «Здесь будет город заложен».

За медленно уходящим занавесом возникают видения тех далёких дней, когда топор Петра прорубил окно в Европу. В Гавани готовится спуск корабля. Плотники, корабельные мастера и солдаты ждут прибытия Петра. Он приезжает, перерубает канат, и корабль скользит в Неву. Звонят колокола, ликует народ, весёлая радостная пляска захватывает всех. Даже неповоротливые, чопорные матросы с приплывшего голландского корабля не могут устоять на месте и начинают отплясывать свой церемонно-неуклюжий танец.

Поднимаясь вторично, занавес открывает картину весёлой «ассамблеи». Гремит музыка. Играют в жмурки, танцуют менуэт, контрданс и «шутейный танец» гросфатер. Развеселившийся Пётр заставляет иноземного посла пить «кубок большого орла». А когда все расходятся и Пётр остается один, его мысли улетают в будущее. Пристально вглядывается он в карту, и величественная панорама, возникающая перед его взором, звучит в великолепном симфоническом эпилоге — «гимне великому городу».

Действие третьей картины («Иллюминация») происходит на Сенатской площади. У памятника Петру шумно разливаются волны праздничного гулянья. В жанровых сценах, в их мелодике и ритмике ярко выявляется громадное мастерство Глиэра. Музыка характеризует и знатных дам, и блестящих офицеров, и представление бродячих артистов. Атмосфера тех далёких дней явственно слышна в звуках барабанов и флейты, ведущих тему марша Преображенского полка, под которую на площадь строем вступают гвардейцы. И мягкими, задушевными мелодиями оттеняет музыка появление Евгения и Параши, их лирический дуэт, наполненный мечтами о любви и счастье. Но в сцене нежного прощанья влюблённых грозным предостережением несётся из оркестра, заканчивая первый акт, тема «Медного всадника».

«Ветхим домиком» назвал Пушкин скромное жилище Параши на берегу залива, во дворе которого происходит второе действие.

Забор некрашеный да иваИ ветхий домик…

Беззаботно и весело танцуют в хороводе девушки, подруги Параши. Под мелодию русской народной песни «Во пиру была» мать Параши показывает, как танцевали в старину.

Девушки затевают гаданье. Параше выпадает страшная карта — смерть. Параша встревожена, но ненадолго. И когда появляется Евгений, девушки опять кружатся в хороводе. При виде жениха подруги убегают, чтобы не мешать влюблённым, а на сцене развёртывается лирический дуэт, для которого Глиэр нашёл изумительно проникновенную и взволнованную музыку. Знаменитый вальс, безыскусственно и образно передающий чистоту и искренность чувств юных героев, давно вышел за пределы оперной сцены и зазвучал на многих концертных эстрадах. Однако в любовную песнь грозным предзнаменованием проскальзывают отрывки темы «Медного всадника». Тяжёлые тучи заволакивают небо, поднимается ветер, и Евгений спешит домой, пока не развели мосты.

Начинается буря. Большая симфоническая картина, драматическая и напряжённая, рисует приближение трагедии.

В третьем действии балета развёртывается картина наводнения. Сердито стучит в окно дождь, уныло воет ветер. Беспокойство, страх за Парашу мучают Евгения. Не находя себе места, он мечется по своей маленькой комнате, а буря всё сильнее, всё страшнее ревёт над Петербургом. Раздаются пушечные выстрелы — этот роковой сигнал возвещает наводнение.

Погода пуще свирепела,Нева вздувалась и ревела,Котлом клокоча и клубясь,И вдруг, как зверь остервенясь,На город кинулась.

С поразительной силой написана Глиэром музыкальная картина бури, неистово бушующей стихии. Образы эти переданы так ярко, так вдохновенно, что не нужно даже смотреть на сцену, чтобы увидеть страшную картину. Она непреодолимо возникает перед глазами слушателя, воплощённая одной великой силой искусства.

Евгений выбегает на улицу, и ноги сами несут его к Сенатской площади, где так недавно он был безоблачно счастлив со своей любимой. Вода продолжает подниматься, наводнение захлёстывает всё, и Евгений взбирается на мраморного льва, который ещё высится над бушующими волнами.

Его отчаянные взорыНа край один наведеныНедвижно были. Словно горы,Из возмущённой глубиныВставали волны там и злились,Там буря выла, там носилисьОбломки… Боже, боже! тамУвы! близёхонько к волнам,Почти у самого залива —Забор некрашеный да иваИ ветхий домик: там оне,Вдова и дочь, его Параша,Его мечта…

И вдруг — мимо проносится старая, уже пожелтевшая ива, всего лишь несколько часов назад склонявшая свои ветви над «ветхим домиком» Параши, и обломки строений, а вслед за ними — пустая лодка. Спрыгнув со спины льва, Евгений бросается в лодку и гребёт к заливу…

Четвёртый акт — «Там, где жила Параша».