Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова Страница 4

Книга вернулась на страницу с перепиской.

Человечек на карте – это ты. Двери – это проходы в другие миры. Когда сквозь них можно пройти, они помечены зелёным цветом. Когда нельзя – красным крестом.

– То есть я могу пройти в любую дверь?

Если она активна. Когда ты попадаешь в очередной мир, тебе даётся определённое время, чтобы со всем разобраться. Когда отпущенное время начнёт подходить к концу, двери ненадолго активируются. Тебе надо будет поспешить, чтобы успеть выйти. Иначе застрянешь в том мире ещё на один цикл. А это не всегда бывает приятно, поверь мне.

Я сразу поверила без дальнейших уговоров. Потом я посмотрела на свою одежду, похожую на какое-то невнятное сари, и уточнила:

– А мне придётся в этом путешествовать?

Нет, дорогая, не переживай. В каждом из миров тебе предоставят одежду. Такую, которая тоже поможет тебе понять проявление архетипа. Вообще, смотри внимательно на всё: где ты очутилась, с кем ты общаешься, что делают люди вокруг тебя и почему они это делают. Разговаривай с людьми, спрашивай их. Любая мелочь может быть твоей подсказкой в конце пути, когда ты вернёшься сюда.

– Когда мне придётся сдать экзамен?

Да. Всё будет хорошо, детка, не переживай. Смотри-ка, тебе уже можно выбрать, куда отправиться сначала!

Книга быстро перелисталась до карты Междудверья. Нарисованный человечек находился на прежнем месте, но двери теперь были тоже подсвечены ярко-зелёным цветом. Мурашки бегали у меня по коже: неужели я сейчас отправлюсь в таинственное путешествие?

Осторожно прижимая к себе раскрытую книгу, я спустилась по узкой лестнице. Закрыть её я не могла: тогда она больше не смогла бы отвечать на вопросы.

Комната выглядела почти так же. Правда, исчезли Подпевалы, как будто их и не бывало, и из-под дверей вырывался яркий свет.

Одна дверь мне очень понравилась. Она была деревянной. Детской рукой на ней были нарисованы смешные цветочки, мордочки и сердечки. Сверху были приклеены детальки конструктора, веточки и ленточки. Приглядевшись, я поняла, что они складываются в надпись «ПРОСТОДУШНЫЙ».

– Уважаемая «Помогательная книга», что меня ждёт за этой дверью?

Книга напечатала в ответ:

Хороший выбор. Это очень безопасный мир. Думаю, тебе понравится. Лучше и не придумаешь для первого знакомства. Кстати, милая, можешь звать меня Молли.

– Спасибо, Молли, – почему-то шёпотом ответила я и потянула за ручку двери. Она открылась легко и очень мягко. Из неё вкусно пахнуло свежими булочками.

– Молли, а почему за дверью ничего не видно?

Как я ни всматривалась, в дверном проёме я могла разглядеть только клубы какого-то сероватого тумана. Книга распахнулась так широко, что было похоже, будто она раскрыла глаза от удивления.

Милая, ты не сможешь разглядеть другой мир, пока не попадёшь в него. Придётся тебе довериться и шагнуть наугад.

Я глубоко вдохнула и закрыла книгу. Среди складок моего невнятного одеяния был и карман. Туда я и сунула «Помогательную книгу», подождав, пока она съёжится до размера записной книжки. Я немного постояла, набираясь решимости, и, зажмурив глаза, шагнула в серый туман за дверь. Назад дороги не было.

Глава 2. Простодушный: как быть наивным

Думаете, пройти сквозь туман ничего не стоит? Увы, не всегда. Туман перехода между мирами оказался противным, густым и липким, как кисель. Он осел на мне тонкой плёнкой, когда я проходила сквозь дверь. Липкими были не только руки и лицо. Даже моргать было сложно: веки с трудом расклеивались. Но через несколько секунд ощущение, что я вся клейкая, пропало.

Я находилась в тёмном тоннеле. Обернувшись, за своей спиной я обнаружила только гладкие скруглённые стены. Никакого намёка на дверь! Впустив меня, она тут же исчезла.

Впереди виднелось пятнышко света. Я сделала маленький осторожный шаг. Пол вдруг выскользнул у меня из-под ног. Я покатилась по нему, как по горке.

Я с грохотом ввалилась в какую-то комнату. Ощущения были так себе: при падении я больно ушиблась. Вдобавок мне было ужасно неловко. Что обо мне подумают жители этого места?

Теперь я могла разглядеть себя. Вот и причина моего падения и позорного вторжения! На ногах красовались старинные деревянные башмаки! Кому могло прийти в голову так меня нарядить? Это же не только неудобно, это травмоопасно! Пыхтя от негодования, я поднялась и огляделась по сторонам.

Маленькая круглая комната, казалось, ласково обнимала меня. Каждая деталь дышала теплом и уютом. Вышитая скатерть, букет полевых цветов, дымящийся чайник, ароматные булки, пушистый ковёр. Всюду валялись игрушки. И стены, и пол, и потолок, и мебель, и посуда, и игрушки были деревянными. В этой комнате не было ни одного острого угла: всё в ней было скруглённым, обтекаемым, как будто обточенным водой. То тут, то там в волнистых гладких стенах зияли круглые отверстия-выходы. Из одной такой дыры я и вкатилась сюда. Эта комната была красива уютной, домашней и милой красотой.

В большом овальном зеркале на стене я увидела своё отражение. Я оказалась одета в пышную юбку, передник, белую блузку с жилеткой, а на голове у меня было что-то вроде колпака с широким отворотом. Кажется, раньше такой головной убор назывался «шаперон». Мои светлые волосы были заплетены в две косы. Весь наряд подозрительно напоминал карнавальный костюм Красной Шапочки.

В кармане передника я с облегчением обнаружила «Помогательную книгу», маленькую и лёгкую. Значит, она переходит между мирами вместе со мной.

Вдруг послышался громкий топот и шум и в комнату ворвалось штук пятнадцать детей. На самом деле их было всего двое, но шумели они за пятнадцатерых. Это были мальчик лет пяти и девочка двумя-тремя годами старше. Они так отчаянно прыгали, кричали и верещали, что хотелось зажмуриться и зажать уши руками. Девочка бросилась меня обнимать так, что я едва могла дышать. Мальчик тоже пытался подобраться ко мне. Он прыгал со всех сторон и дёргал меня за одежду. Оба отчаянно голосили наперебой:

– Мама, мама, у нас гостья! Это девочка! Ура, новая гостья! Мы будем играть долго-долго!

Следом за ними спокойной и лёгкой походкой в комнату вошла их мама. Затем, шаркая ногами, появился седовласый старичок с морщинистым добрым лицом. Мама, смеясь, освободила меня от цепких детских объятий.

– Оставьте девочку в покое, несносные малыши. Прости, дорогая,