Разочарование Харухи Судзумии - Нагару Танигава Страница 14

А в итоге мы стали разговаривать между собой уже и в средней школе.

Хоть я и не придал этому большого значения, но быстро заметил, что Сасаки в беседе с парнями использует мужские слова и вежливые формы, а с девчонками — женские.[25]

Полагаю, у неё есть на то причина. Может, она использует «мужские» речевые обороты, чтобы её не воспринимали как «всего лишь» девушку. Или чтобы не видели в ней объект для романтического интереса. А может, я слишком глубоко копаю.

Меня ведь это не касалось, так что мне незачем было лезть и разбираться в подобном её поведении. Не думаю, что я владею японским языком настолько хорошо, что могу поучать других.

Моё прозвище Сасаки находила любопытным.

— «Кён»… весьма необычное имя. Почему тебя так называют?

Я с тоской объяснил, что всему виной выходка моей младшей сестрёнки.

— О-о-о… а как же тебя на самом деле зовут?

После того, как я произнёс имя, Сасаки удивлённо покосилась на меня:

— И из этого получилось «Кён»? И как оно пишется иероглифами? А… не говори, попробую угадать. — Девушка некоторое время молчала, увлечённо рассуждая, а потом усмехнулась. — Может быть, вот так?

Взяв механический карандаш, она вывела на тетрадном листе символы. Глянув на них, я был искренне впечатлён: Сасаки действительно угадала написание моего имени![26]

— Можешь объяснить, откуда у тебя такое гордое и благородное имя?

Я изложил ей то, что мне в детстве рассказал отец, когда я задал ему тот же вопрос.

— Здорово…

От такой реакции Сасаки я почувствовал, что имя-то у меня и правда хорошее.

— Но всё-таки имя «Кён» мне больше нравится. Как-то хорошо оно звучит. Ты ведь не против, если я буду тебя так называть? Или хотел бы, чтобы я придумала тебе новое прозвище? А то нынешнее, кажется, тебе не особо нравится.

И как же ты это поняла?

— Всё потому, что ты быстрее реагируешь, когда тебя зовут по фамилии, чем по прозвищу. Примерно на две десятые секунды.

Потому что по фамилии меня называют, когда дело серьёзное. Например, учителя на уроках, или когда малознакомым мне людям… в особенности девушкам от меня что-то нужно… Две десятые, говоришь? Как ты это вообще заметила?

— Это обычное время, за которое сигнал доходит до мозга, обрабатывается, и ты начинаешь на него отвечать каким-то действием. Если к тебе обращаются по фамилии, ты реагируешь сразу. А когда тебя зовут Кёном, ты отвечаешь с некоторой задержкой, которую, наверное, сам не замечаешь. Вот я и подумала, что в глубине души тебе не нравится это прозвище.

Не припомню, чтобы мне раньше устраивали психофизиологический разбор.

Занятия в вечерней школе проходили три раза в неделю: по вторникам, четвергам и субботам.

Вскоре у нас вошло в привычку, что каждый вторник и четверг мы с Сасаки направлялись туда вместе, в субботу же в средней школе не было уроков, и каждый добирался сам. Вечерняя школа располагалась рядом с самой крупной железнодорожной станцией в округе; идти пешком от средней школы было весьма утомительно, а автобусный маршрут делал большой крюк, и потому занимал слишком много времени. Так что лучшим вариантом было ехать напрямую к станции на велосипеде: на это уходило не больше пятнадцати минут.

Мой дом находился как раз по пути, и логичнее всего было дойти до дома, достать велосипед, и на нём доехать до вечерней школы, а Сасаки посадить на багажник — я его никогда не снимал. Сасаки говорила, что так мы экономим на автобусных билетах, отчего я испытывал большое облегчение.

Пусть на дополнительных занятиях мы и находились в одном классе, разговаривать друг с другом там уже было некогда: атмосфера серьёзного отношения к учёбе обязывала и нас вести себя соответствующе. Кривая моих оценок, которая имела тенденцию проседать, наконец выровнялась, чему я был рад, и моя мама смогла вздохнуть с облегчением.

Хоть бы она перестала повторять: «Если ты будешь плохо учиться, то не сможешь поступить в один университет с Сасаки-сан». А с чего это я должен идти с ней в один универ?

За время занятий на улице уже успевало стемнеть. Я толкал перед собой велосипед и разглядывал в небе естественный спутник нашей планеты, а Сасаки шла чуть позади. На обратном пути ваш покорный слуга провожал её до остановки, поскольку девушка предпочитала возвращаться домой на автобусе.

— Пока, Кён… увидимся завтра в школе, — с этими словами она заходила в автобус, а потом я шёл домой…

Вот, собственно, и все воспоминания.

* * *

— Не думал, что ваши отношения зашли так далеко, — Коидзуми приложил палец себе между бровей. — Похоже на отрывок из романа о чистой и невинной первой любви, не находишь?

Утверждай что угодно, но никаких романтических отношений между мной и Сасаки не было. Да и вообще никаких не было.

— Как пожелаешь. Но что насчёт окружающих? Что они о вас думали?

У меня появилось плохое предчувствие. Ведь действительно, Куникида и Накагава неправильно поняли наши с Сасаки отношения…

— Видишь, и я на основании твоего рассказа пришёл к неправильному заключению. А мог бы кто-нибудь ещё? Асахина-сан или Нагато-сан, например? Весьма вероятно. Но они знают о тебе достаточно, так что не стали бы забивать себе этим голову. Но есть один человек, который такое не пропустит.

— …И кто же?

Улыбка Коидзуми стала чуть ли не зловещей. Взглядом он как будто укорял меня за что-то.

— Что ж, если ты до сих пор не понял, то, видимо, придётся вскрыть тебе черепную коробку и прожечь это имя непосредственно на коре мозга.

Нет, я понял.

— Но как же так…

Я чувствовал себя так, будто мою голову буравит тысяча гусениц.

— Харухи увидела Сасаки и услышала, как та называет себя моей «близкой подругой». И поэтому у неё помутнение разума? Опять какие-то проделки её бессознательного?

— Закрытые пространства, «аватары»... с этими явлениями ты уже должен быть знаком, но текущее положение дел несколько отличается от прежнего. Закрытые пространства почти не расширяются, а «аватары» ведут себя на удивление смирно. Обычно, когда они появляются, то приносят серьёзные разрушения, но вместо этого теперь они бесцельно стоят и лишь иногда вспоминают о своих обязанностях и