Thornbird - Эль Кеннеди Страница 9

Я стараюсь говорить максимально нейтрально. Жасмин кажется из тех, кто набросится при любом намёке на влюблённость. Не то чтобы я была влюблена. Я даже не знаю этого парня.

— Он ничего.

— Ничего? — Когда я не отвечаю, она добавляет: — Это не обсуждается, кузина. Он тот самый парень. Вот увидишь, когда он закончит школу, он станет знаменитым. В любом случае. Если бы он участвовал в реалити — шоу, то стал бы любимцем публики. Что бы он ни делал, он будет разбивать сердца повсюду.

— Чувиха, он не настолько хорош собой.

Жасмин открывает рот, чтобы поспорить, но тут мы обе замечаем проблеск жёлтого школьного автобуса сквозь деревья.

— Чёрт!

Нам приходится бежать всю оставшуюся дорогу. Когда я забираюсь в автобус, несколько учеников болтают, но большинство сидят в наушниках и смотрят в окно, занимаясь своими делами. Никто даже не смотрит на меня дважды. Это успокаивает, когда я сажусь на место рядом с Жасмин. Может, я смогу просто слиться с толпой.

Но затем, когда я собираюсь вставить свои наушники, я замечаю парня с нашивкой на джинсовой куртке — чёрный контур фотографии моего отца из полицейского участка. На ней написано: Фан — клуб Габриэля Торна.

Жасмин замечает, что я смотрю, и шепчет:

— Видишь, с чем мне приходится иметь дело?

— Я не понимаю. Фан — клуб?

Она кривится.

— Некоторые думают, что круто поклоняться серийным убийцам. Но большинство считает, что он должен гореть в аду.

Парень смотрит на нас и усмехается.

— То, что я член его фан — клуба, не значит, что я не хочу, чтобы он горел в аду. Вместе с остальной его семьёй.

Она злобно смотрит на него.

— Пошёл на хрен, Тревор.

Он встаёт и идёт в конец автобуса. Я смотрю прямо перед собой. Лицо начинает гореть.

Жасмин наклоняется ко мне, снова понижая голос.

— Все говорят о предстоящей казни. От этого никуда не деться. — Её лицо омрачается. — Я просто хочу, чтобы это уже закончилось.

Я тоже.

Я сглатываю подступившую тошноту и отворачиваюсь к окну, размышляя, зачем я вообще вернулась в Теннесси в самое неподходящее время.

Школа Крокетта не сильно отличается от школы Либерти. Хотя здание намного новее и лучше, чем Либерти, здесь те же группировки, те же драмы, те же скучные уроки. Единственное, к чему я не была готова, — это как далеко друг от друга разбросаны все кабинеты. Я уже пропустила классное собрание, потому что директор Хили заставила меня заполнить кучу административных бумаг в офисе, когда я регистрировалась, и теперь я так заблудилась, что опаздываю на пять минут на урок по правительству и политике.

Первый человек, которого я вижу, когда наконец вхожу в дверь, — Эверетт. Повезло мне.

Я застываю в дверях. Беспомощно смотрю на учительницу, которой, кажется, лет сто, и она что — то пишет на доске, её хрупкая рука движется мучительно медленно. Я надеюсь, что она заметит меня в этом столетии и покажет, куда мне сесть, но она сосредоточена на своей задаче.

Эверетт подмигивает мне и окликает из — за своей парты.

— Мисс Шипли, вас проводить до вашего места?

Класс взрывается смехом.

— Потому что я вызываюсь быть жертвой, — заканчивает он с игривой улыбкой, к явному неудовольствию шикарной девушки с мелированными тёмными волосами рядом с ним.

Её идеально выщипанные брови сходятся домиком, пока она открыто разглядывает меня. Учительница наконец замечает меня.

— Привет! Ты ведь наша новая ученица, да, дорогая?

Нет, я стою здесь, потому что мне нравится этот вид пыток.

Я киваю.

— Райан.

— Да — да. Племянница Мэгги.

Почему — то я не удивлена, что все в этом городе друг с другом на короткой ноге.

— Добро пожаловать в Старлинг. — Она кладёт руки мне на плечи и говорит: — Класс, это Райан Шипли. — Затем она разворачивает меня лицом к расстрельной команде. — Дорогая, почему бы тебе не рассказать нам что — нибудь о себе?

Убейте меня сейчас.

Я стискиваю зубы и обращаюсь к классу:

— Привет. Я Райан. Я американка, но последние несколько лет училась в школе — интернате в Швейцарии.

Все просто смотрят на меня, будто я говорю на другом языке. Только Эверетт выглядит заинтересованным. Он покусывает нижнюю губу и постукивает ручкой по парте, его глаза слегка прищурены, будто он пытается меня раскусить.

Краем глаза я замечаю, что учительница машет мне продолжать. О боже. Убейте меня ещё раз.

— Мне нравится фотографировать. И, э — э, собаки. Я… Близнецы… — я замолкаю.

Эверетт, похоже, с трудом сдерживает смех.

— О боже, это замечательно. Швейцария! — говорит учительница, и, слава богу, она не открывает возможность для вопросов от класса. — Я миссис Бёрл. Можешь сесть перед Софией. София, дорогая, подними руку.

Шикарная девушка поднимает один наманикюренный палец без особого энтузиазма. Я подхожу к парте, и когда сажусь на место, чувствую запах её клубничных духов.

— Хорошая речь, Близнецы, — шепчет Эверетт с ряда позади меня.

— Заткнись, Эверест, — бормочу я в ответ.

Его смех щекочет мне спину.

Я заставляю себя смотреть на доску впереди — и только тогда осознаю, что миссис Бёрл на ней написала.

Смертная казнь.

У меня скручивает живот.

— Итак, класс, давайте продолжим с того места, где мы остановились в пятницу, — бодро говорит пожилая женщина. — Мы обсуждали полярные мнения о смертной казни. Мы сосредоточились на позиции противников. Сегодня давайте обсудим позицию сторонников. И снова, используя дело Торна в качестве примера…

Возненавидит ли меня Жасмин, если меня вырвет посреди урока в первый день в школе?

Вероятно. Я уже слышу, как она ноет: Ра — а — айан! Нууу зачем?

Я подавляю тошноту и отключаю голоса одноклассников, пока разные ученики пересказывают преступления моего отца и приводят причины, почему он заслуживает смерти. Тем временем я чувствую себя куском дерьма. Нет, даже хуже. По крайней мере, у куска дерьма нет ДНК Габриэля Торна.

Миссис Бёрл решает, что будет весело закончить урок голосованием. Посмотрим, кто считает, что Торна должны казнить! Ни один человек не голосует за то, чтобы сохранить ему жизнь, и я тоже не голосую.

Как только звенит звонок, я вылетаю из класса. Я не только умираю от желания сбежать — я хочу поскорее попасть на следующий урок.

Фотография.

Наконец — то что — то, что мне нравится.

Кабинет искусства и медиа очень классный: двухэтажное индустриальное пространство с открытыми трубами на потолке и одной стеной, полностью состоящей из окон.