Al Azif. Книга II - Винсент О'Торн Страница 8

Хвала высшим силам, мой батя успел в девяностых отхватить бесплатную квартирку, одним из последних попав в доипотечную эпоху. Он не нуждался в квартире, родители жили в отличной трёшке, в центре Москвы, которая, правда, сейчас уже не существует, но это отдельная тема. Сейчас я говорю о том, что молодой мент Владимир усадил свою пятую точку на табурет, который стоял в его собственной квартире, едва устроившись на работу. Да, это не было Москвой, но мне досталась отличная старушка годов восьмидесятых, вроде бы, а не коробка в огромном многоэтажном жилом комплексе с жильём для молодых семей. Районы огромных нео-хрущёвок на тысячи человек. С чистыми и светлыми, разумеется, квартирами. Клетушками. Ящиками. Бетонными макинтошами. Я бы никогда не касался новых муравьиных районов, да вот наступили «нулевые», и эти филиалы Ада начали множиться, закрывая потребность в жилье тем, у кого была потребность в деньгах, а уже не очень молодой, в силу работы, следователь Владимир ездил в это всё, окунаясь с головой в эстетику семейного счастья. Затем на горизонте замаячил 2010, и народ уже и вовсе свято верил, что поселиться в таких местах – отличный выбор.

Разумеется, большая часть моих историй, особенно никого не удивит. Разве что ребят, которые совсем уж обитают в тёплом и уютном мире социальных сетей, сильно удивляясь, когда их мажет по асфальту пьяный водитель, или, когда их прибивает вывеской, которую неправильно установили гастарбайтеры без квалификации. Порой прям умиляюсь с таких. Вернее, конечно не их, а кого-то в их поле видимости, ведь покойники не удивляются. Я пока всё ещё верю в подобное утверждение, даже несмотря на то, как покачнулась моя реальность, когда наступило моё последнее дело. Как в фильме про старого детектива, честное слово. Правда я ушёл, в итоге, заниматься бумажной работой, чтоб никак не касаться всей этой мерзости. Даже чисто случайность такую чтоб исключить. В некотором роде я повторил судьбу подростков из инстаграма, только на более макроуровне. Всё это абсолютно выходило за пределы человеческого понимания. Что поделать? Я привык к чернушной обыденности и ни к чему другому. Большая часть моих историй была бы в духе того, что гражданка А рассказывает «мы пили, а на утро он проснулся мёртвым». Вы всё это можете наблюдать в обычных новостях, а мои инсайды, делающие историю более точной, никому бы ничего не дали. Мы приезжаем, а там стандартная мумия в подвале. Мы эксгумируем стандартный труп, чтоб поискать на нём весьма стандартные повреждения. Мы приезжаем, а в квартире, в чистой и светлой квартире для молодых семей, батарея из бутылок и женщина добивает мужа ножкой от советского шифоньера, который как-то втиснули в потолки на 2,7, мы приезжаем, потому что кто-то продал несуществующую шубу через интернет, арендуя себе хоум-офис в светлой и чистой. С сегодняшней колокольни, я могу плюнуть на потребность в разрушение рутины. Я хочу просто работать, а удивляться я буду сервису в Турции, во время отпуска. Стоило, наверно и раньше зарыться в бумажные сугробы, но судьба распорядилась иначе, сказав, что у неё для меня есть особые подарки.

Первым звонком стал первый звонок от него. Тихим ноябрьским вечером, когда обозначился первый морозец. Мы идентифицировали звонящего, как мужчину, хотя и оставили место для сомнений, так как голос был сильно искажён. Теперь я склонен думать, что изменение не было умышленным, но мы, всё же, угадали с половой принадлежностью. Не буду скрывать, пальцем в небо. Звонок поступил в дежурную часть, на место выехали сотрудники, залили лестничную клетку возле квартиры своими ужинами, а позже прибыл и я. Меня предупредили, что зрелище фееричное, но я, конечно, не ожидал подобного. Как сейчас помню свои холодеющие пальцы. Позже я прослушивал звонок, и он, будучи странным, как-то не предрасполагал к подобному.

– Алло. Я могу поговорить с кем-то о преступлении?

– Назовите себя. Фамилия, имя, о…

– Я могу поговорить с вами о преступлении?

– Можете. Вы совершили преступление?

Всё. Далее он просто назвал адрес, и пошли гудки. Никто не хотел туда ехать, ведь было так похоже на сомнительный прикол, но как-то совесть ребят замучила, и они отправились на проверку. Вот и я стою на входе в квартиру номер тридцать два, семнадцатиэтажного дома, в районе типа «Ипотечное Счастье», и вижу, как младший лейтенант Овценкевич отпаивается водичкой, сидя на ступеньках – с одной стороны от меня. Весь в остатках собственной еды и ужаса. С другой же – обозначился вход в Ад. Я вспомнил фильм «Горизонт Событий», вспомнил всякие кадры о войне, но чтоб увидеть такой фарш в бытовых условиях – это очень специфично. Я вошёл внутрь, натянув бахилы на туфли. Эксперты уже пытались там что-то соскоблить, но не совсем понимали – за что им хвататься. В квартире ж было ещё и тепло – управляющая коммунальная компания не зря ела хлеб, и всё это, видимо, изрядно постояло, так что простая подготовка не спасала от рвотных позывов. Это было действительно омерзительно. Наша служба и опасна, и трудна, так что пошёл внутрь, стараясь ничего не задеть, а то, что я пытался не задеть, было намазано буквально по всей площади квартиры. Мог бы я решить, что внутри что-то взорвалось? Конечно же. Если б были повреждения мебели, следы огня, выбитые стекла, но, если не считать табуретки, о которую споткнулся Овценкевич, когда отступал от невидимого неприятеля, убранство сохранилось под слоем крови и фарша из органов. Позже эксперты насчитают, что в квартире, на момент инцидента находилось пять человек, но я это и сам предположил, так как в зале было обнаружено пять стаканчиков, частично заполненных неким алкоголем. Погибшие сидели вокруг обычной коробки, в которой, на момент нашего прибытия, уже частично и находились. Один из экспертов высказал идею, что все пять жертв будто затянуло внутрь коробки, а потом распылило по стенам. Идея была интересной, но коробка всё ещё была обычным ящиком из гофрокартона, в которой перевозили посылки, поставляли товары в магазины, и прочее, и прочее. Никаких опознавательных знаков поверх я не увидел, и оставалось лишь ждать, что обнаружится на дне. Аккуратно-аккуратно, боком-боком, я выбрался из квартиры тридцать два, и, в сопровождении другого лейтенанта, кажется его фамилия была Левашов, отправился пообщаться с соседями. Некоторые из них, впрочем, уже повылезали из своих квартир, изрядно воняя на тему рвоты на лестничной клетке.

– Вот же наркоманы. Так и повадились сюда ходить, – причитала до того стереотипная бабка, что происходящее начинало напоминать российский сериал.

– А