Провалы - Ольга Птицева Страница 58

— Зинаида Альбертовна сказала, что никто из провалившихся не возвращался, — произнес он наконец. — Это тоже факт.

— Зинаида Альбертовна сказала много чего, — подала голос Соня. — И часть из этого оказалась неправдой.

— Вы не можете спорить с тем, что она все-таки на нашей стороне, — заметил Виктор. — Иначе зачем ей делиться с нами документами?

Соня фыркнула:

— Просто ей совесть не позволила остаться в стороне.

Виктор не ответил. За окном проехала машина, кто-то раздраженно засигналил, взвизгнули тормоза.

— Егор чувствует эхо от дома, — напомнила Ника. — Значит, нам есть к чему идти. Есть что слушать. И кого искать.

— Ну найдем мы кого-нибудь, — перебил ее Виктор. — А дальше что? Без анкера это бессмысленно.

Он засунул руки в карманы брюк и стоял теперь, легонько покачиваясь с носков на пятки, будто ноги разминал перед тренировкой. Или перед вылазкой без гарантий на возвращение.

— Геннадий Петрович сказал, что анкер есть. Иначе Провал уже схлопнулся бы, а он тут. — Соня кивнула на закрытый ноутбук в руках Егора.

Тот переводил взгляд с Сони на Виктора и обратно и мелко подрагивал от напряжения, Соня чувствовала его дрожь у себя в кончиках пальцев.

— Можем попробовать его поискать? — неуверенно сказал Егор. — Вдруг анкер где-то рядом ходит, а мы и не в курсе?

— Ага, — поддакнула Ника. — Просто будем таскаться по улицам и приставать к прохожим, угадай, как быстро мы окажемся в дурке? Или в отделении по соседству с архивом.

Егор хотел было ей что-то ответить, но только губу закусил.

— Нам просто надо решить, кому мы больше доверяем, — сказала Соня. — Старой карге или вашему отцу, Виктор. И лично я верю Геннадию Петровичу. Если он сказал, что у нас уже есть анкер, — она кивнула на крепеж, лежащий на столе, — значит, нам этого хватит.

— Зинаида Альбертовна и мне не показалась приятной женщиной, — покачал тот головой. — Но мой отец болен, он давно перестал отделять реальность от вымысла.

— Наша реальность как-то очень с вымыслом перемешалась, не находите? — едко заметила Ника и поднялась с дивана.

— Ты куда? — вскинулся Егор.

— Попи́сать, — скривилась она. — Можно? — Егор смущенно кивнул. — Благодарю. Может, пока я там свои дела делаю, вы тут на пальцах скинетесь, кто из вас будет анкером…

И ушла, неловко переступая отсиженными ногами. Соня проводила ее взглядом.

— На что, на что мы должны скинуться?.. — спросил Виктор, выглядел он растерянным.

— Я тоже не понял, — признался Егор.

Они оба — взлохмаченные и рассерженные — казались такими похожими, как отец с сыном, но не замечали этого и даже щеки надули от недовольства друг другом. Соня уперлась головой в подушку дивана и шумно выдохнула.

— Заходят как-то в бар бумер с зумером, — пробормотала Соня. — Скинуться, ну! Вы что, не знаете?

И она затрясла в воздухе пальцами, складывая то ножницы, то бумагу, то камень. В воцарившейся тишине было слышно, как Егор цокнул языком и снова спрятался за капюшоном, Виктор же решил выкурить еще одну сигарету. Так они и молчали, пока не вернулась Ника, размахивая мокрыми руками, чтобы те скорее высохли.

— С чистыми полотенцами в этом доме напряженка, — сказала она и оглядела хмурые лица. — Как и с анкерами, да, господа резонаторы?

Дальше их Соня не слушала. Слова долетали обрывками: надо ехать, прямо сейчас или с утра, засветло лучше — и разбивались о внутреннюю стену, за которой начинала закипать лава раздражения. Опять руины, строительная сетка, битый бетон, они четверо шатаются по пустырю, как придурки, и пытаются почувствовать то, чего не существует на самом деле.

Соня встала с дивана.

На нижней полке стеллажа, между стопкой журналов и засохшим фикусом в горшке, стояла коробка. Соня достала ее, сняла крышку. Деревянные бруски — пятьдесят четыре штуки. Соня смахнула документы в сторону и выложила деревяшки на журнальный столик, начала собирать башню.

Разговор за спиной не останавливался.

— …карта нужна, я могу распечатать…

— …в темноте там делать нечего, это точно…

— …Зинаида Альбертовна сказала, что времени…

Соня вытащила брусок из середины. Поставила сверху. Башня качнулась и устояла.

Интересно, сколько вечеров Ольга провела с этими брусками. Играла сама с собой — строила, разбирала, строила снова. Кто вообще собирает то, что заведомо упадет? Снова и снова, снова и снова. Кто тащит домой чужих собак, подкармливает соседских детей, переводит деньги незнакомцам в интернете — и все это так, что самой потом не хватает на еду? Кто приходит на помощь первым, а сам просит о помощи, только когда все счета уже заблокированы из-за просрочек по кредиту? Соня вытащила еще один брусок.

Я иногда сама себя боюсь, Сонька, зато я живая, а ты — нет.

Башня рухнула. Грохот был неожиданно громким. Егор дернулся так, что чуть не съехал со стула. Ника прижала ладони к ушам. Виктор у окна обернулся.

— Извините, — пробормотала Соня.

Она начала строить башню заново. Руки нашли один брусок под столом, подобрали три других с пола, четвертый закатился к ножке дивана.

— Соня, — позвал Виктор.

— Секунду.

Она выложила первый ряд. Второй. От прикосновения к шершавой поверхности брусков зудели кончики пальцев. Третий ряд. Башня росла.

— Соня, — повторил Виктор, голос его звучал встревоженно. — Очевидно, что внутри Провала от меня не будет толку. Я ничего не чувствую. Ни вибрации, ни голосов.

— Может, это и к лучшему, — огрызнулась Соня, не поднимая головы.

Виктор помолчал.

— Может. Зато я могу работать руками, ломать, если понадобится, сдвигать или держать. — Он чуть помедлил. — Если вам нужен кто-то, кого Провал не парализует, — это, скорее всего, я.