Закат - Дэниел Краус Страница 54

переносчики – клещи, или клопы, или вши… и на этом все. Так что мы обрились. И не при помощи машинки для стрижки, доложу я вам. Мы постоянно были в дороге. Ездили на машинах и мусоровозах. Приходилось с грехом пополам управляться с ножницами, одноразовыми бритвами, причем тупыми, потому что у нас была всего одна упаковка, а в лучшие времена нас было сорок восемь человек. Мужчинам было все равно. На самом деле страшно, насколько им было все равно. Бреешь головы группе парней, любой группе парней – и они начинают смахивать на скинхедов. Что-то в том, что они выглядят одинаково, заставляет их и вести себя одинаково. С женщинами было… непросто. Я не хочу, чтобы мои слова прозвучали так, будто женщины – слабее. Но лично я плакала, когда мне брили голову. Что тут сказать? Волосы – это такая часть нас, что, как ни крути, связана с эмоциями, понимаете? Никак это не проконтролируешь должным образом. Возможно, будь на дворе Эра Великого Уравнения – такая мелочь не имела бы значения.

В.

Одежду у нас тоже забрали. Конечно же. Всем хотелось извести угрозу в виде несуществующих клещей. Забавно, что мужчины и мальчики получили свою одежду обратно намного раньше, чем женщины и девочки. Сказали, все из-за того, что у них мало мыла и в первую очередь нужно раздать чистую одежду тем, кто работает за пределами автокаравана. А это были все без исключения мужчины. Нас заверили, что уж где-где, а в штате Калифорния проблем с домогательствами не возникнет. И в общем-то, нам не соврали. Но сами представьте: куча голых женщин, запихнутых в тесный фургон. Ощущения были не из приятных.

В.

Да, это самое ужасное. Сразу же чувствуешь себя беспомощной. Я всего-то пробыла с Луисом пару недель… но делала для него все, абсолютно все. А эта бригада мусорщиков… ну, они сражались с зомби, людей убивали прямо у меня на глазах, по другую сторону окна машины, и что я могла сделать? Ни помочь кому-либо, ни защитить себя просто не представлялось возможным. Мы были с мусорщиками, черт возьми, на правах закуски – просто ждали, когда за нас примутся. Нас там держали под замком, двери всегда охранялись мужчинами. Можно было попытаться выбраться, конечно, но – видите вот этот шрам?

В.

Удар прикладом дробовика в подбородок. Я попыталась выбраться. Меня ударили, и все нутро фургона залило моей кровью. Боюсь предположить, что обо мне тогда думали другие женщины. Полагаю, боялись, что я истеку кровью – и через несколько минут они окажутся взаперти со свежим зомби. Понимаете, о чем я? Страх удваивается и утраивается… а потом ты и сама не успеваешь заметить, как становишься предельно зависимой от мужчин. Подлизываешься к ним, чтобы получить одежду и еду. Соблазняешь их. У тебя нет другого выбора, когда мир откатывается к неандертальству, еще и так быстро.

В.

Ну, условно говоря, мы быстро отделались. Но психологический эффект, думаю, проявлялся еще не один год. Конец каравана мусоровозов не был чем-то особенным. Одна из машин сломалась в районе большого торгового центра. Зомби разом высыпали из тумана. Полностью окружили нас к тому времени, когда женщины смогли выбраться из передних дверей фургона. Сдается мне, прямо там половина из нас и погибла. Роза села в машину с несколькими мужчинами и скрылась. Вам вовсе не обязательно знать, кто она, но лично я была рада, что она оттуда выбралась. Наверное, это хорошо. Впрочем, сразу ясно, что с миром что-то не так, когда точно не можешь сказать – хорошо это или плохо, когда кто-то выжил… верно же?

В.

Меня подобрала другая машина. В этом есть что-то очень американское, вам не кажется? Это тянется через всю нашу культуру. Взять хотя бы фильмы: «Придурки из Хаззарда», «Счастливые дни». Символ Америки – это автомобиль. И да, Генри Форд недаром жил именно у нас, в США. Он был расистом до мозга костей. Типичный америкашка.

В.

Да, это тоже был фургон. Очень стремно выглядящий – в таких обычно педофилы ездят. Большая белая коробка на колесах без окон. Подобрали меня на обочине Пятьдесят второго шоссе. Чему учат девочек? Никогда не садиться в такие машины. Но я была предоставлена самой себе неделю, мучилась от голода, жажды и бессонницы и почти наверняка скоро умерла бы. И тут мимо проехала эта машина. Да плевать мне было, как она выглядит, кто там внутри. Я отчаянно замахала руками. Думаю, они не приняли меня за помешанную, вопреки свежей лысине. Так я и связалась с «Патриотами».

В.

Банда мусорщиков не имела внятной иерархии. Просто кучка мужчин. У «Патриотов» был лидер, парень по имени Кристофер Скипп. Его не было тогда в фургоне. Он был в Салине, штат Канзас. Парень, сидевший за рулем, на него работал – он выполнял какое-то поручение Скиппа в Сан-Диего 23 октября, – и, хотя Кристофер Скипп якобы возглавлял «Патриотов», я думаю, что именно тот водила, Берд Энтвисл, держал их союз на плаву. С Бердом творилось что-то неладное. В первые недели он явно поехал крышей, но… на очень интересный манер. Скипп стал для него кем-то вроде бога. Берд о нем все две с половиной тысячи километров твердил: мол, если ты не в команде Кристофера Скиппа, то не переживешь эту великую бурю, а вот со Скиппом ты как у ангела за пазухой. Если весьма часто втирать людям, утратившим всякую силу воли, что-то подобное, они в это потихоньку уверуют.

В.

Я стала шестым пассажиром фургона. Там было трое мужчин и две дамы. И еще около двадцати канистр с горючим. Близ Сан-Бернардино мы состыковались с другим фургоном, полным народу, и тамошним пассажирам понравилось то, о чем талдычил Берд. Потом к нашей группе присоединился третий битком набитый фургон – на границе штата Юта. Четвертый и пятый пристали к нам в Колорадо-Спрингс. В итоге к Канзасу собралась группа в тридцать человек. Когда мы приехали в Салину, то первым же делом нам на глаза попался большущий рекламный щит с надписью: «КРИСТОФЕР СКИПП, КОРОЛЬ ГЕНЕРАТОРОВ». Кажется, тогда я начала понимать, в чем дело.

В.

Смахивает на секту? Возможно. У Скиппа, безусловно, были для этого возможности. Эта его выставочная площадка под открытым небом…