Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана Страница 5

Дорога змеей вилась между невысокими холмами, шины «Форда» мягко шуршали по мокрым после дождя улицам, подскакивая на асфальте. Лори включила радио, но там были в основном помехи. На единственной работающей станции крутили один только блюз. Лори включила на минимум: Хаулин Вулф пел о жизни в лесу, Скип Джеймс шептал, как тяжело выкарабкаться. Она выключила радио, только когда зазвучала песня You Better Run[3] Джуниора Кимбро. Под завораживающую мелодию он пел о том, как девушку пытаются изнасиловать, угрожая ножом. Это выбило Лори из колеи, тем более что рядом сидела сестра.

Врывающийся в окно осенний ветер стал приятной переменой. Судя по поднимающемуся из долины белому вихрю, река была совсем рядом. Туман стелился по горам, как пелена кошмарного сна.

Лори вспомнила слова Эдмунда: «Ключ мне больше не принадлежит. Ты должна отнести его Речнику».

Она выпрямилась, крепче сжав руль. Прикусила ноготь и сказала себе, что ветер снаружи пронизывающий, потому у нее и мурашки. Вчера Лори всю ночь ворочалась, не могла заснуть – все мучилась решением, забыть про Эдмунда и его странную просьбу или все-таки поехать. Едва сморенная дремотой, вскакивала от кошмаров: снилось, что она заблудилась в лесу и потеряла Эбби.

Лори сочла волнение и даже некоторое беспокойство вполне естественными. Кто знает, что там за Речник? У него даже имени нет – по крайней мере, Эдмунд не удосужился хоть раз его упомянуть. Если они с этим таинственным бирюком друзья, не промышляет ли он тем же – мучает, насилует и убивает? Теперь, когда Лори с Эдмундом сблизились и перешагнули ступень друзей по переписке, ей хотелось верить, что он заботится о ней или хотя бы не хочет терять. Он писал весьма откровенные письма, заставлял задуматься. Ясно давал понять, что хочет больше, чем платонических отношений, особенно если Лори поведет в этом танце. Подвергать ее опасности абсолютно незачем. Но это ведь не гарантия того, что ей не причинит вреда и лесной отшельник, да? К тому же как насчет Эбби? Возможно, надо было все-таки оставить ее дома…

Но теперь слишком поздно. Если она не найдет ключ вовремя, Эдмунд может потерять терпение и передать задание Нико. И теперь, когда выяснилось, что ключ не для Эдмунда, у Лори возникло еще больше вопросов. Что ключ открывает? Как попал к Эдмунду, если принадлежал кому-то еще? Она не осмелилась спросить. Боялась выдать этим недоверие и испортить замысел.

За крутым поворотом лес разошелся голодной пастью, и взору впервые открылась Лощинная река. Вода текла медленно, но неуклонно, зеленовато-серый поток скрывался за густым туманом. Он струился сквозь камыши, как дым от сухого льда, подпитываясь каждой падающей каплей дождя.

– Сестрен, а на лодке мы покатаемся?

– Нет, Эбби. Просто прогуляемся вдоль реки.

– Мы собрались в крепость твоего парня. Можем поиграть там в за́мок, как раньше, правда? Знаю, мы уже взрослые, но я просто подумала, понимаешь? Можем устроить чаепитие с Монго. Без заморочек, как в старые добрые времена. – Она посмотрела на заднее сиденье, где из рюкзака на молнии выглядывал плюшевый щенок. – Не знаю, любят ли настоящие собаки чай, но, думаю, если мы будем жить в крепости, надо устроить чаепитие, правда, Сестрен? Прямо как в детстве.

Протянув руку, Лори погладила сестру по руке – холодной, костлявой. Несмотря на умственную неполноценность, Эбби прекрасно понимала, что она женщина сорока двух лет. Ей нравились детские забавы, но она не была склонна к детским играм или фантазиям. Однако ее одолевала тоска по жизни, которой они жили тридцать лет назад, и Лори вполне ее понимала, хоть и не разделяла этих чувств. Эбби как будто осознавала, что была тогда другой, и Лори подозревала, что в глубине души сестра мечтает вернуть себя прежнюю.

– Посмотрим, что за хижина, – сказала Лори. – Если там достаточно чисто, можем устроить пикничок. Как тебе?

Эбби улыбнулась, но в ее глазах мелькнула какая-то грусть, тень разочарования. Лори чуть не ляпнула, что они могут там поиграть, но вовремя спохватилась. Она не хотела терять в этом лесу время. Да, они взяли на всякий случай спальные мешки, но она надеялась раздобыть ключ Речника еще засветло. Если они хотят выехать из леса к закату, у них нет времени на пустые забавы.

* * *

Дождь лил в свое удовольствие. Сперва накрапывал, затем перешел в морось, а на последнем повороте, перед тем как кончился бетон, – ливануло как из ведра. Увидев покрытую грязью и слякотью грунтовку, Лори забоялась ехать дальше. Машина была с двухколесным приводом, требовалось менять резину, ставить новые тормоза, роторы и еще кучу всякой всячины, чего Лори себе позволить не могла. Еще немного, и они увязнут, а река уже вон она – виднеется в четверти мили[4]. Лори съехала на обочину и припарковалась под сенью кленов, согнувшихся под тяжестью непогоды.

– Сестрен, там льет.

– Я знаю. У нас дождевики есть. Все будет нормально.

Лори потянулась к заднему сиденью и надела свой дождевик – практичный серый плащ до талии. Дождевик Эбби же был желтым, как у Дика Трейси, – в нем она напоминала рыбачку. Они переобулись в сапоги. Оставалось надеяться, что Эбби сможет нормально идти по грязи.

– Ладно, – сказала Лори, – давай наденем дождевики и достанем из багажника рюкзаки.

Лори следила за сестрой, пока та шлепала по грязи. Похоже, ходить так Эбби было не труднее, чем обычно. Они достали рюкзаки, и Лори прикрепила к своему спальные мешки. Рюкзак, вместительный и крепкий, служил ей, еще когда они ходили в походы с Мэттом, пока она ему не надоела, как и предыдущие девушки. Мэтт был поклонником активного отдыха и научил ее множеству премудростей, помогающих выжить на природе. Сейчас они будут как нельзя кстати.

Порой Лори скучала по Мэтту. Он бросил ее больше пяти лет назад, и это были ее последние полноценные отношения. Сейчас усилия по поиску новых мужчин попросту не окупались. Физическую близость Лори теперь заменяла душевная – вроде той, что росла между ней и Эдмундом.

– Льет, Сестрен.

– Знаю. Ты уже говорила.

Порой излишняя назойливость сестры действовала на нервы. Но сегодня Лори не могла позволить себе огрызаться. Впереди и без мелких ссор полно сложностей и испытаний.

Закрыв машину, она накинула капюшон, подтянула повыше лямки рюкзака и свернула на длинную дорогу из ила и гальки, петляющую и уходящую вниз, в долину. Дорога напоминала поток коричневой крови – крови