Ушма - Алексей Наумов Страница 47

Но тот день не пропал даром. Тот же голос велел ему ждать дальше, и он ждал, обливаясь потом в душных зарослях, и дождался пока другой ребёнок, на этот раз мальчик, прошёл мимо него. Ему было лет 8 и Олег даже не бил его кастетом, а просто схватил обеими руками за горло и втащил в зелёный полумрак подмосковных джунглей, полных сплетений дикой малины, ольхи и высокой крапивы.

Он увёл мальчика далеко, настолько, что едва не заблудился сам и, уложив его на землю, не спеша взгромоздился сверху. Этот опыт был ему в новинку, и он не сразу испытал должное возбуждение. Мальчик лежал смирно, и он долго ощупывал его гладкие ягодицы, вспоминая жаркую душевую в бассейне, и в конце концов желание пришло, и захлестнуло его с головой. Кожа мальчика, его запах, и вкус были не менее приятный на ощупь, чем у девочек, хоть и слегка разнились. К своему изумлению, Олег получил не меньшее, а быть может и большее удовлетворение, так как он никак не мог отделаться от ощущения, что делает нечто совершенно запретное. Насилие над девочками не казалось ему чем-то неестественным. Он рассматривал их как свою законную добычу, но с мальчиками всё было иначе. Чувство вины не покидало его, когда он закончил и впервые Олег не знал, что ему делать дальше. Он просто лежал на ребёнке, не выходя из него, вслушиваясь в его дыхание, и жадно ловил воздух разинутым ртом.

Неожиданно, мальчик начал плакать и просить его отпустить, и это привело его в такой экстаз, что он задушил его даже с неким сожалением, не желая расставаться, но понимая, что ребёнка скоро хватятся и ему следует поспешить.

Его трусы он не взял, посчитав их недостойным трофеем, и лица уродовать не стал, ограничившись одним ударом в затылок, от которого череп мальчика треснул и обнажил бело-розовую мякоть мозга. Труп он притопил в небольшом болотце, где грязи было больше чем воды, бросив поверх большое, трухлявое бревно.

Начиная с того дня его походы в бассейн приобрели несравнимо большую остроту и притягательность. Он словно вновь и вновь переживал тот волнительный момент первого соития с мальчиком и, хотя девочки по-прежнему интересовали его в первую очередь, в душевой, он неизменно чувствовал сильнейшее возбуждение при виде молодых ребят, нагишом резвящихся в струях горячей воды.

Олег действительно больше не видел большой разницы между маленькими мальчиками и девочками. С точки зрения хищника, они были равноценной добычей. В тоже время, он с отвращением представлял себе секс с мужчиной и, вспоминая случай с двумя любовниками, не мог даже помыслить себе обладание тем юношей. Это было мерзко.

Впрочем, он мало размышлял о том, что приемлемо, а что нет. Он просто всецело отдавался во власть своим извращённым инстинктам, которые подсказывали ему, как следует действовать. И подсказывали весьма успешно. Его «Бортовой журнал» всё полнел и к концу сезона содержал 5 новых записей, подробнейше расписанных на нескольких страницах мелким, убористым почерком старательного школьника.

Последнюю запись он по традиции сделал в конце августа, на предпоследних выходных лета. Это был божественный поиск и в нём он проявил себя с новой стороны, не так, как в неприятном инциденте с напугавшей его собакой.

День был душный, и гроза постоянно кружила в небе, полыхая то там, то сям, но он упрямо вёл машину к назначенной цели. Когда он достиг её, небо потемнело, и на землю обрушился ливень с мелким градом. Но Олег не повернул назад. Проверив своё снаряжение, он направился прямиком к озеру и затаился в трепещущем от капель лесу, в нескольких шагах от тропы. Как он и ожидал, вскоре, мимо него, в сторону дач пробежало несколько насквозь промокших людей. Они громко смеялись и перепрыгивали через лужи, хотя в этом не было никакой надобности, ибо все они были насквозь мокрыми. За ними последовали другие, и ещё, и ещё, пока он не заметил группу ребят. Они не торопились и с удовольствием шлёпали по воде, набросив на головы мокрые полотенца. Все они были босые и легко одетые. Одна из девочек была в коротком сарафане, который приклеился к ней как вторая кожа и насквозь просвечивался. У неё была крепкая фигура пловчихи, с сильными плечами и плотными бёдрами и он не спускал с неё глаз.

Он шёл за ребятами через весь лес, но никто не отстал и ему не представилось возможности напасть, однако, ведомый своей одержимостью, он продолжал красться следом, чтоб было вовсе нетрудно, так как неослабевающий дождь и гром заглушали все звуки.

На выходе из леса случилось чудо. Всем ребятам, кроме девочки в сарафане, нужно было идти налево, по главной улице, и только ей, направо, в самый конец участков, где почти не было домов, и дорога была едва видна. Ребята быстро попрощались и разошлись в разные стороны. Девочка затрусила к дому, глядя себе под ноги, а он, что есть духу, побежал вдоль дороги, отделённой от леса узкой канавой. В другое время, она обязательно бы услышала треск сучьев и прочий подозрительный шум в лесу, но не сегодня.

Ему удалось обогнать её на добрую сотню шагов, после чего, он перепрыгнул канаву и замер, спрятавшись за стволом большой осины. Прямо напротив него, через дорогу, был чей-то забор, но участок явно пустовал, и калитка была замотана цепью. Когда девочка поравнялась с ним, он схватил её за руку и дёрнул на себя. Она не успела даже пискнуть, а если и был какой-то звук, то его заглушил ливень.

Тесно прижав её к себе, он зажал ей рот рукой и спрыгнул в канаву, где, как он успел заметить, глубина была ему по грудь или чуть выше. Он достаточно долго продержал девочку под водой, прежде чем вытащил наверх и позволил сделать несколько коротких вздохов носом, по-прежнему затыкая рот.

— Будешь меня слушаться, не утоплю… — громко сказал он ей. — Поняла?

Девочка в ужасе закивала.

— Тогда пошли…

Всё также тесно прижимая девочку к себе, он двинулся по канаве и добравшись до места, где кусты вокруг были особенно густыми, накинул ей на шею петлю и прижал лицом к берегу, так что её ноги не касались дна. Он не мог знать, что как раз за этими кустами, была калитка участка девочки, а если бы знал, едва ли