280+1. Из клетки на свободу. - Аня Свободная Страница 41

Лусию поцеловала. Прижала к себе. Сказала: «Расти большая. Тётя Лиза любит тебя».

Алехандро стоял в стороне с вещами. Лиза подошла. Посмотрела в глаза. Протянула руку.

— Я не прощаю то, что ты сделал. Не прощу никогда. Но ты хороший отец. И она счастлива. Не смей это разрушить.

— Не смогу. И не хочу. Спасибо, что приехала.

Лиза кивнула. Повернулась и ушла к гейту. Обернулась — слеза на щеке, помахала. Лусия тянула ручки. Лиза плакала.

Это было принятие моего выбора и нашей жизни.

Когда Лиза ушла, Алехандро повернулся ко мне. Тихо, с улыбкой, сказал:

— А Лиза и в самом деле — огонь. Тебе повезло с подругой. С такой сильной. Я... благодарен ей за тебя.

Я обняла его. Крепко. Шепнула:

— Да. Огонь мой. Сестра. Вечная. Она всегда за меня.

— Она огонь, а ты — свет. Спокойный и теплый. Не обжигающий.

Вина в архиве.

Забыть прошлое полностью было невозможно. Первые пару лет я иногда пользовалась его виной — неосознанно и осознанно. Если уставала или раздражалась — бросала: «Ты мне должен всю жизнь». Он молчал. Делал всё, что скажу. Без вопросов. Если опаздывал с ужином — говорила: «Ты и тогда всё решал за меня. Опять?» Он бледнел. Шёл делать.

В постели, если не хотела, а он робко начинал — отталкивала: «Ты до сих пор думаешь, что моё тело — твоё?».

Он жил в постоянном страхе: «Одно слово — и она вспомнит. Уйдёт».

В начале 2035 года после пустяковой ссоры я кричала: «Ты мне должен! За 280 дней!»

Он молчал. Потом сказал тихо: «Я знаю. Но если ты будешь напоминать мне каждый день — я не выдержу. И ты тоже. Я не хочу жить в архиве вины. Я хочу жить с тобой».

Я заплакала. И я поняла: я начала использовать его вину как власть. А это — тот же подвал. Только роли поменялись.

Мы пошли к Марии Эррере. Я сказала: «Я боюсь, что стану такой же, как он был. Использую его вину как оружие».

Мария ответила: «Тогда положите вину в архив. Не забудьте. Но закройте на замок. И решите: вы живёте настоящим или прошлым?».

Окончательное решение пришло не сразу — оно пришло 15 мая 2035 года — в первый день рождения Лусии. Наша радость стала сильнее вины.

Предложение на террасе.

14 февраля 2035 года мы жили вместе больше двух лет. Лусия спала в своей кроватке, коты мурлыкали у окна. День был обычным, осенний, прохладный вечер, манго спелые на столе. Он варил кофе, резал манго как всегда, но нервничал сильнее обычного — краснел, опускал глаза, руки дрожали. После ужина, когда Лусия заснула, мы сидели на террасе, глядя звёзды над садом. Алехандро взял мою руку, опустился на одно колено в траву и сказал тихо: «Аня... хочу спросить.... Выйдешь за меня? Официально? Если ты готова».

Я замерла, слёзы потекли по щекам — не от страха, а от счастья. Обняла его крепко, шептала: «Да… любимый, да. Навсегда».

Тот вечер 14 февраля стал началом официального «да» — очередная ирония после того, как мы встретили 14 февраля 9 лет назад. Конечно, при ребенке это была уже формальность, но для нас, с нашей предысторией, был важен любой шаг навстречу друг другу. Это был символический момент в нашей жизни, в которой монстр стал заботливым мужем и отцом, а тюремщик-любитель превратился в борца за свободу.

Три месяца оттепели — инспекция вторая.

Тихая свадьба с инспекцией.

Свадьба наша состоялась в апреле 2035 года, в разгар осени в Парагвае. Мы решили сделать её тихой — в саду нашего дома, на террасе, где мы столько раз сидели вместе, плакали и смеялись.

Конечно, такое событие не могло обойтись без Лизы. Лиза прилетела за неделю до свадьбы сразу на три месяца. Я боялась, что эти три месяца будут сложными для всех нас, но дорога была долгая и дорогая, и все мы были согласны, что если уж приезжать, то как следует. Лиза была единственной из близких, кто приехал. При встрече в аэропорту она обхватила меня руками, плакала и спросила: «Свадьба... с ним? После всего?» Я ответила, что это мой выбор, моя любовь к человеку, убившему в себе монстра, который доказал это за два с лишним года.

Алехандро встретил ее дома с тарелкой спелых манго — аккуратно нарезанных, с соком, который уже капал. Лиза ухмыльнулась:

— Опять подкуп?

Алехандро, ответил, стоя в стороне, держа руки в карманах (привычка так и осталась с 2025 года), улыбаясь краем губ:

— Инспекторам обычно дают взятки. Манго — лучшие в Парагвае. Проверенные.

Лиза фыркнула, взяла кусок, сок по пальцам.

— Честный инспектор остается честным, даже если берёт взятку. Я — честная. Проверю всё равно всё. Тщательно.

— Проверяй. Я готов.

Мои слова о выборе и любви подействовали на Лизу, и теперь она, хоть и с яростью внутри, обняла его крепко и долго, шепнув: «За неё. Ради неё. Живи человеком теперь. Но помни вечно». И я поняла, что зря опасалась за следующие три месяца.

Алехандро потом рассказал, что, когда они остались вдвоём, Лиза уже теплее, чем год назад, но всё равно спросила:

— Как ты мог так с ней? Сломать её так сильно. Я ведь помню, какая она была. Всегда буду помнить. А теперь — свадьба. Ребенок. Как ты спишь по ночам?

Он ответил:

— Я помню. Каждый день и каждую ночь. Я понимаю, что не заслуживаю ни её, ни её ребенка, ни такой жизни. Но компенсирую делом. Забочусь о ней, о ребенке. Спасаю людей от цензуры. И книгу написал, чтобы меньше было таких, как я — тогда.

— Пусть так. Работай. Береги их. Живи. И главное — не давай монстру проснуться.

Гостей было мало: только Лиза как главный свидетель и подруга, и двое местных друзей Алехандро — Хуан и Мария, простые парагвайцы, соседи, которые помогали с домом, садом и котами. Они не знали всей правды о нашем прошлом. Соседи знали нас как «Alejandro y Anna, la pareja con niño y gatos» («Алехандро и Анна, супружеская пара с ребенком и кошками» (исп.)). Тихая семья: он программист, работает дома, она — журналистка, пишет статьи.