Черное солнце - Джеймс Твайнинг Страница 35

Ренуик протянул нож Гехту, его глаза сверкали.

— Отныне, Иоганн, мы будем делать все так, как я скажу. Никаких свидетелей. Никаких опрометчивых действий. Никаких улик.

Глава 36

Парк Монсо, Париж

8 января, 07.46

С разных сторон к обшарпанной зеленой скамейке подошли двое. Один из них — тот, что был старше, — сел и раскрыл свежий номер газеты «Экип», из передовицы которого явствовало, что клуб «ПСЖ» вот-вот заключит очередной контракт на кругленькую сумму. Тот, что был помоложе, прошел еще около двадцати ярдов, остановился, огляделся и, пройдя оставшееся расстояние, сел на скамейку рядом с первым.

У обоих на мизинце левой руки были одинаковые золотые кольца с гравировкой: решетка с двенадцатью квадратиками, в одном из них — маленький бриллиант. Отличие было лишь в расположении: у того, кто постарше, камень был в левой нижней части решетки, у младшего — в правой верхней.

— Зачем вы меня вызвали? — пробормотал первый, прячась за газетой.

— Дела плохи, — проговорил второй, едва разжимая губы, не отводя глаз от озерца, обрамленного неубедительной «римской» колоннадой. — Я подумал, что вам будет интересно об этом узнать.

— Вы и так выходите на связь только тогда, когда у вас плохие новости, — пожаловался первый, — не понимаю, почему на этот раз…

— Кирк делает успехи.

— Тсс, — раздраженно проворчал первый. — Какие еще успехи?

— Значительные. По крайней мере вчера один из его подручных был у племянницы Ламмерса.

Воцарилось молчание. Неподалеку раздались детский смех и бренчание музыкальной карусели; ярко раскрашенные лошадки пустились вскачь по нескончаемому кругу.

— Она ни о чем не догадывается, — ответил наконец пожилой. — К тому же мы все в доме перевернули, перед тем как поджечь. Все было чисто. Ничего примечательного.

— Если не считать витража в местной церкви.

— Какого еще витража? — Пожилой опустил газету. Раздражение его как рукой сняло.

— Замок. Замок-пирамида.

— Merde![8] — выругался пожилой по-французски.

— Это еще не все. Она что-то ему дала. Мы не знаем что, но пришел он к ней с пустыми руками, а ушел с сумкой.

Наступило молчание. Пожилой раздумывал над его словами.

— А где он сейчас, этот приятель Кирка? И где, если уж на то пошло, сам Кирк?

— В Цюрихе. Он приехал, чтобы встретиться с Лашем.

— Лаш! — с презрением воскликнул пожилой. — Этот старый болван никогда…

— Сэр, — перебил второй, — простите меня, но я думаю, что пора уже… перейти к более радикальным мерам. Отныне недостаточно полагаться лишь на провидение и людскую некомпетентность.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу этим сказать, что Кирку хватило нескольких дней, чтобы от Вайссмана выйти на Ламмерса. В то время как нам понадобилось три года на то, чтобы проделать тот же самый путь, но с другого конца. Я хочу сказать, что он нашел витраж. Витраж, о существовании которого мы даже не подозревали. Я хочу сказать, что он вышел на Лаша. Вы можете быть о Лаше какого угодно мнения, но он знает о той эпохе больше, чем кто бы то ни было другой. Как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем он начнет делать выводы? И сколько времени пройдет до того момента, как ему повезет?

— А Кассиус? — угрюмо спросил пожилой. — С ним-то вы хотя бы разобрались?

— Нет. — Его собеседник покачал головой и отвел взгляд. Мимо пробежала собака и справила нужду посреди посыпанной гравием дорожки. Ее хозяин шел следом, разговаривал по мобильному телефону и курил, привычно игнорируя таблички с вежливыми просьбами держать собаку на поводке и убирать ее экскременты. — Мы почти добрались до него прошлым вечером в Мюнхене, но ему удалось уйти. Судя по всему, он теперь действует не один.

— Правильно сделали, что вызвали меня, — ворчливо согласился пожилой. — Если они обнаружат, за чем в действительности охотятся, это только распалит их. Мы должны принять меры. Ситуация выходит из-под контроля. Если мы не начнем действовать сейчас, завтра может быть уже поздно.

— И какие же меры?

— Витраж должен быть уничтожен.

— Это само собой. А Кирк?

— С ним надо покончить. С ним, его партнерами и со всеми, с кем он контактировал. Найдите их и убейте. Мы не можем больше полагаться на удачу.

Глава 37

Випкинген, Цюрих

8 января, 09.35

Спал Том плохо. Хотя диванчики Дхутты были вполне удобны для сна, Том был так возбужден, что заснуть ему удалось только после часа ночи, причем пробудился он уже в начале седьмого. Ренуик, Вайссман, Ламмерс, Биляк. Какая между ними связь? Что было им известно об ордене? А об этом «Черном солнце»?

В конце концов, не в силах больше выносить храп Арчи, он встал, принял душ, надел джинсы и свежую рубашку с открытым воротом.

Он прождал до половины десятого, прежде чем отправиться будить Арчи с чашкой кофе. Арчи громко протестовал, ссылаясь на ранний час. Арчи был сова: в офис он заявлялся не раньше полудня, зато сохранял работоспособность до поздней ночи. Что до Тома, с ним все было в точности до наоборот.

— Да где пожар-то? — упрекнул его Арчи, кутаясь в простыню и сжимая в ладонях чашку с кофе.

— Я связался с Тернбулом и рассказал о том, что мы нашли. Он согласился прислать нам с курьером-медиком руку Вайссмана. Курьер скоро подъедет.

— Ты поднял меня с постели из-за курьера! — воскликнул Арчи.

— Только не говори мне, что тебе хорошо спалось на такой постели. — Том лягнул диван, и над ним поднялось облако пыли.

— Да уж, — ворчливо согласился Арчи.

Где-то зазвенел звонок, и несколько минут спустя появился Дхутта; усы у него были заново напомажены, влажные волосы блестели. Он нервно перебирал янтарные четки.

— Доброе утро, джентльмены. — Он по очереди кивнул каждому из них. — Надеюсь, вы хорошо спали. Прошу прощения, но, кажется, ко мне пришел гость.

— Вообще-то, я думаю, это ко мне, — признался Том.

— Вот как?

Том уловил в голосе Дхутты нотку озабоченности.

— Мне нужно было получить посылку, и я рассказал, как пройти к задней двери. Не беспокойтесь, — добавил он, увидев выражение лица Дхутты, — им можно доверять.

— И что ты рассказал? — засмеялся Арчи. — Второй кирпич справа, и стойте хоть до обеда?

— Примерно, — улыбнулся Том. Снова раздался звонок. Том повернулся к Дхутте: — Простите, что не сказал вчера, мы и так порядком усложнили вам жизнь.

Дхутта только отмахнулся, хотя по тому, как напряглись его плечи, можно было понять, что он раздражен; Все эти встречи были ему явно не по нраву, но что поделаешь?

— Если вы говорите, что им