280+1. Из клетки на свободу. - Аня Свободная Страница 34

Поездки короткие, тихие — но важные. Наши шаги к полному доверию.

Свобода в словах.

В Асунсьоне я продолжила изучать испанский — полное погружение: соседи, рынки, магазины, уроки с местной учительницей Маргаритой. Через несколько лет говорила свободно, с лёгким русским акцентом, который не уходит. Иногда шучу с Алехандро: «Испанский выучила по той же причине, по которой достала бутылку воды лоскутом — чтобы быть свободной. Даже в твоём языке».

Он до сих пор удивляется, когда я ругаюсь на испанском лучше него. А когда я матюкнусь по-испански — от жары или на упрямого кота — он хохочет: «Мой парагвайский акцент — ничто против твоего русского огня».

Старый дом оживает.

Ремонт старого дома — это был наш первый большой совместный проект.

Дом, в который я приехала в декабре 2032 года, был старым — построен в 1970-х, небольшой, с садом, с манговыми деревьями, но сильно запущенный. Алехандро купил его в конце 2030 года и жил там один, с котами, работал над сетью, но ремонт не начинал — сил не было, вина жрала.

Когда я приехала и осталась — мы решили: дом станет нашим. Ремонт начали летом и осенью (февраль — май в Парагвае) 2033 года.

Мы делали всё вместе. Медленно. С любовью.

До ремонта крыша текла, в стенах — трещины, полы скрипели, кухня — старая, газовая плита — ржавая, в ванной отваливалась плитка. Сад — заросший, но манго были. Терраса — деревянная, гнилая.

Ремонт делали поэтапно. Крышу и стены ремонтировали с начала 2033 г. Наняли местных мастеров. Алехандро помогал, носил черепицу. Краснел, когда я смотрела. Я выбирала цвет. Стены штукатурили, красили в белый и светло-зелёный.

Террасу ремонтировали в начале апреля 2033. Снесли старую, построили новую из местного прочного дерева. Большая, с видом на сад. Он сам варил каркас для новой террасы — металлические опоры, чтобы дерево держалось крепче. Я смотрела, как он снимает шлем со светофильтром, вытирает пот. Спросила тихо: «Откуда ты умеешь варить так хорошо»?

Он замер. Краснел. Сел рядом. Молчал долго. Потом ответил — голос дрожал:

— Я научился... для клетки. В подвале. Сам. Купил аппарат. Учился по видео. Варил прутья, решётку, дверь. Чтобы было крепко. Чтобы ты... не ушла. Никогда. Я варил клетку. Своими руками. Для тебя.

Я взяла его за руку.

— Теперь ты варишь террасу. Для нас. Для будущих детей. Те же руки. Но теперь — для дома. Не для клетки.

Я прижалась к нему. Шепнула: «Руки — те же. Но теперь — для нас обоих».

Мы вместе с ним красили пол. Я шутила: «На коленях — как тогда. Но теперь — для дома». Он смущался.

В кухне установили новую плиту, стол, полки для манго. В ванной — новая плитка, душ. Я выбирала, он устанавливал. Я говорила «Теперь я буду мыться, когда захочу». Он краснел и улыбался.

В спальне — большая кровать. Окно в сад. Кроватка для будущего ребенка. Сад очистили: посадили новые манго, поставили скамейку под деревом.

Дом стал нашим.

Поехали!

12 апреля 2033 года — мой первый день рождения с Алехандро после приезда. Мне 29 лет. Мы уже вместе четыре месяца, ремонт дома в разгаре.

Утро началось тихо. Он встал рано. Нервничал. Краснел. Готовил кофе. Резал манго — три сорта, как всегда. Поставил на стол.

Сказал тихо: «С днём рождения, Аня». Я улыбнулась. Он принёс торт. Маленький. Шоколадный. Свечей 29 — все, сколько надо.

Зажёг. Сказал: «Загадывай. Сколько хочешь желаний. Всё сбудется».

Я загадала. Тихо. «Чтобы мы были счастливы. Чтобы мы долго жили. Чтобы ребёнок был. Чтобы свет». Задула все свечи. Он смотрел. Обнял. Крепко. Поцеловал в лоб тепло.

Потом — улыбнулся. Подмигнул. Пошёл в гараж и вернулся в шлеме сварщика, в котором варил террасу. Взмахнул рукой и громко, с улыбкой сказал: «Поехали!».

Я смеялась долго и громко. Слёзы — от смеха. Коты прибежали. Пирамидон прыгнул на стол. Мурлыкал. Мы ели торт. С манго. Смеялись. Он — в шлеме. Я — с манго в руке. Коты — вокруг. Это был мой первый день рождения с ним после того, который был в клетке. Он считал, что просто дурачится — а это был старт нашей новой жизни.

Anya-280: сеть свободы.

Главным делом для Алехандро была работа над сетью Anya-280. Это был его (а теперь — наш) основной источник дохода. Для стран с жесткой цензурой: Россия, Белоруссия, Китай, Иран, Туркменистан и — в теории — КНДР — сеть была полностью бесплатной. В остальных странах полный функционал был платным. Платной premium-версией пользовались активисты, которые работали с партнерами в странах с жесткой цензурой, а также люди, которым необходимо было сохранять бизнес-секреты или которые работали с какой-нибудь деликатной тематикой. Но вообще-то разработчики обычно не знали, с какими именно целями пользователи применяют сеть, так как она использовала сквозное шифрование.

Алехандро ещё в России занимался средствами обхода блокировок как со стороны России, так и со стороны иностранных сервисов и системами защиты данных, выполняя «серые» заказы российских компаний, которые не хотели, чтобы их трафик прослеживало государство или конкуренты. Теперь этот опыт пригодился.

Miguel (первый соразработчик, парагваец, с 2029). Знал всё о прежней жизни Алехандро. Когда вышла книга, прочитал её одним из первых. Сказал: «Я уважаю правду. И цель». Это он отвечал мне на вопросы про Алехандро перед тем, как я решила приехать. Я не знала тогда, что он написал о моих сообщениях Алехандро. Алехандро, как выяснилось теперь, узнал меня сразу, по обрывкам фраз и по моему стилю, которые он помнил ещё со времён слежки, когда изучал каждый мой пост, каждое слово. Он понял, что им интересуюсь именно я. Он не ответил напрямую, но попросил Miguel рассказывать правду. Miguel знал о жизни Алехандро только со слов его самого — они, как и все разработчики Anya-280 жили в разных местах и не встречались лично. Но Алехандро рассказал Мигелю все, как было — ничего не скрывая и не дополняя. Хотя фраза о том, что Алехандро кого-то ждет — это был уже личный вывод Мигеля из переписки.

После выхода книги «280+1» Алехандро нанимал людей только после того, как они