280+1. Из клетки на свободу. - Аня Свободная Страница 31

Какую музыку слушаешь. Когда одна идёшь домой. Я выбрал тебя, потому что ты была одна. Умная. Сильная. С оппозиционными постами. С котами в сторис. С маршрутом, который я знал наизусть. Ты сопротивлялась бы дольше всех. Я хотел этого. Ты была… идеальной. И смотри — тут он слегка улыбнулся — я, конечно, кардинально ошибся в методе, но не в выборе цели…

Я кивнула, взяла его руку крепче — не от ярости, а от понимания, как глубоко всё это укоренилось, и как мы теперь строим нашу новую жизнь после того ада. Это был один из тех разговоров, которые помогали исцеляться — полная правда, без прикрас, но с принятием.

Новая жизнь Алехандро: от одиночества к ожиданию.

Алехандро рассказал и о своей жизни после приезда в Парагвай. Он летел с временным документом от UNHCR (Агентство ООН по делам беженцев — прим.) для апатридов и перебежчиков. Устроился на удаленную работу в американскую компанию. Получил сначала визу цифрового кочевника, потом — вид на жительство. Параллельно с основной тогда работой начал создавать Anya-280. Когда сеть стала давать достаточный доход — переключился на нее полностью.

Кстати, в Парагвай он приехал не без средств. Во-первых, еще до ареста он перевел в криптовалюту большую часть своих российских накоплений — всегда ожидал, как он выразился, «подлянки со стороны государства» — изъятия вкладов или необходимости бежать. Во-вторых, он ухитрился перевести в криптовалюту еще и свою выплату за подписание контракта. По приезде в Парагвай он смог воспользоваться всеми этими средствами «Только вот не придумал, как свои «гробовые» отсюда вытащить — сказал он». Этого нельзя было сделать без содействия доверенного человека в России, а он не мог никому настолько довериться, чтобы заранее посвятить его в свои планы побега.

Но он никогда не полагался только на накопления. Он мог бы ускорить работу над Anya-280, занимаясь только ей и живя первые годы на сбережения, но он считал такой вариант ненадежным. Он всегда следил, чтобы регулярные расходы покрывались регулярными доходами. Он строил свою новую жизнь основательно, надежно, расчетливо, с запасом прочности и без спешки — так же, как обычно делал все.

Сначала Алехандро жил в съемной квартире. Дом купил в 2030 году — после получения гонорара за книгу, когда решил осесть. В своем доме жилось и работалось комфортнее, и для котов было место. Кроме того, весной 2031 г он получил гражданство Парагвая — покупка недвижимости этому способствовала. Он, конечно, не рассчитывал всерьез на мой приезд, но не собирался оставаться одиноким всегда.

В конце 2030 г. он познакомился с аргентинкой, 31 года, которую звали Лаура. Она работала баристой в кафе, где он иногда пил кофе. Светлые волосы, улыбка, никакого особенного прошлого. Они познакомились случайно, когда она спросила: «Ты всегда один?». Они жили вместе несколько месяцев. Всё было «нормально»: кино, секс, прогулки, даже разговоры о котах. Но он обнимал её, а видел меня. В конце концов она сказала: «Ты с кем-то другим даже когда со мной». Он ответил честно: «Да. И никогда не буду с тобой по-настоящему». Она ушла. Без скандала. Просто собрала вещи и сказала на прощание: «Надеюсь, ты когда-нибудь найдёшь её. Или отпустишь». Это была единственная его женщина за 4 года 8 месяцев.

Когда он рассказал мне про Лауру — однажды вечером на террасе, меня кольнула лёгкая ревность. Но потом я обняла его крепко:

— Але... спасибо, что рассказал. Ревность? Чуть. Маленько. Думала: она обнимала тебя, а я в Берлине одна боролась. Но... понимаю. Ты ждал меня. Подсознательно. Даже не зная. Лаура — твоя попытка построить нормальную жизнь после одиночества. Она увидела — ты не с ней. Со мной. Даже тогда. Ей повезло с тобой коротко, мне — навсегда.

Впрочем, совсем одиноким он не был. Вскоре после покупки дома он подобрал кота Мотю и кошку Сол. Но особое значение для него имел Пирамидон. В компании двух котов и кошки человек точно не одинок.

Это была я.

Я беспокоилась, не грозит ли Алехандро преследование за свою книгу и за Anya-280. Официального преследования он не опасался: между Россией и Парагваем нет договора об экстрадиции. Парагвай нейтрален и не выдаёт по политическим мотивам. Для попытки ликвидации со стороны ФСБ он «мелкая рыба», не стоящая усилий — не Скрипаль или Литвиненко. Предположительно могли быть опасны Z-патриоты с их личной инициативой, но даже них он — не приоритетная цель.

Он рассказал, что получал письма с угрозами и хейтом и от Z-активистов, и от читателей, возмущенных его преступлением. От Z-активистов был основной поток угроз. «Предатель», «Сдал родину за деньги Запада», «Ты мразь. За Украину. За правду. Найдем. Убьём». Он показывал мне некоторые. Но не остановился. Anya-280 — его ответ. По поводу подвала и насилия — это было реже, но больнее. Глубже. Письма от феминисток-радикалок: «Ты — монстр. Надеемся, сгниёшь». Угрозы: «Найдём. Кастрируем», «Семья заплатит» — они не знали, что он тогда был одинок. Но никто не приехал — далеко, дорого, да еще и найти надо — в книге он указывал только на Южную Америку, не называя даже конкретную страну. Имя Алехандро Морено обычно для Латинской Америки и его недостаточно, чтобы найти человека.

Все же у него на фасаде дома были установлены камеры, видео с которых обрабатывались искусственным интеллектом — он должен был выявлять людей, стоящих напротив дома и наблюдающих. Однако все редкие тревоги оказывались ложными. Однажды, правда, камеры засекли человека, который и в самом деле приехал, чтобы его найти — но это было 17 декабря 2032 г. и это была я.

Восемь месяцев с оглядкой.

Несмотря на все свои чувства к Алехандро сначала я жила с постоянным фоновым страхом «а вдруг монстр вернётся». Это был не панический страх подвала, а тихое, холодное ожидание: «Сегодня он добрый. А завтра?»

Конкретно я боялась, что он снова закроет дверь на замок (даже если дверь изнутри открывалась без ключа), поэтому первые месяцы я всегда знала, где лежит мой паспорт и деньги. Боялась, что он снова возьмёт меня силой: секс был — но всегда с моего явного согласия. Если я говорила «не сегодня», он просто обнимал и засыпал. Но я всё равно напрягалась, пока не убедилась, что это правило работает 100 % времени.

Mаленький перочинный ножик, с которым я приехала, я положила в ящик прикроватного столика.